Когда мы познакомились в Нью-Йорке в 1976 году, Вере Артуровне было восемьдесят восемь лет. Ошарашила она меня сразу, почти с порога предложив — сначала выпить, а потом закурить. Я в смятении отказался. Стравинскую это, разумеется, нисколько не озаботило: сначала она с лихостью опрокинула стопку водки, а затем преспокойно задымила. Иностранец бы воскликнул: вот типичная русская женщина. Так когда-то подзалетел сам Томас Манн, написавший, что Стравинская — настоящая «русская красавица».

На самом деле отцом высокой и дородной Веры Артуровны был француз де Боссе, а матерью — шведка, так что в жилах ее не текло ни капли русской крови. Лишнее доказательство того, что жизненное окружение лепит личность настолько же, насколько и гены. А это окружение у Веры Артуровны почти с самого начала было богемным и экзотическим: она вращалась в кругу «Бродячей собаки», снималась у легендарного режиссера Якова Протазанова (Элен в «Войне и мире»).

Вышла замуж за англичанина Роберта Шиллинга — рассказывают, отчаянного игрока. Здесь процитирую одну из баек Сергея Довлатова, тем более что в данном случае это чистая правда: «Вера понравилась Таирову. Он пригласил ее в свой театр. Представляя молодую актрису труппе, говорил: «Не было ни гроша, да вдруг — Шиллинг...» Но от Шиллинга Вера ушла к модному художнику Сергею Судейкину, одному из центральных персонажей той пряной и слегка бесстыдной эпохи. Образовался сложный шестиугольник: Вера — Судейкин — его бывшая жена Ольга — Александр Блок — молодой поэт Всеволод Князев — Михаил Кузмин. В результате всей этой истории Князев, как известно, в 1913 году застрелился. Впрочем, об этом см. «Поэму без героя» Анны Ахматовой.

Летом 1917 года Вера Артуровна с Судейкиным сбежали из Петрограда в Алушту. Здесь же оказался и Осип Мандельштам, обессмертивший ее в стихотворении, начинающемся очень похожим портретом Веры:

Золотистого меда струя
из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить
хозяйка успела:
— Здесь, в печальной Тавриде,
куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, —
и через плечо поглядела.

(Кстати, это одно из любимых стихотворений Иосифа Бродского.) Рукопись этого стихотворения Мандельштама Вера Артуровна бережно сохранила, пронеся через всю свою бурную жизнь. И в Париже, и в Лос-Анджелесе, и в Нью-Йорке любила вынимать и перечитывать.

В эмигрантской Европе 20-х годов Вера стала подругой Игоря Стравинского. Тот к этому времени был уже пятнадцать лет женат, разводиться не собирался, но и с Верой не расставался. Она была его переводчицей, секретаршей, а в некоторых случаях и менеджером. Жена обо всем по меньшей мере догадывалась, в артистических кругах отчаянно сплетничали, так что ситуация была довольно напряженная. И длилась она без малого двадцать лет, до смерти жены.

Друзья считали, что Стравинский после этого на Вере не женится. Но ошиблись. Композитор был человеком весьма вспыльчивым, клубок нервов, а Вера на него действовала успокаивающе. В жизни Стравинского это был необходимый наркотик. Могу засвидетельствовать: в присутствии Веры Артуровны торопиться не хотелось. Возникало ощущение уюта, казалось — все образуется, неприятности рассосутся. Любой ее жест, самый экстравагантный, производил впечатление непринужденности и уверенности. Разговор тек ласково и естественно. Она была в высшей степени здравой женщиной и талантливой художницей. Ее загадочные и фантастические пейзажи украшали стены огромной нью-йоркской квартиры Стравинских, выходившей окнами на Сентрал-парк.

Смерть Стравинского в 1971 году не выбила Веру Артуровну из колеи. Она продолжала писать картины — когда ей было уже девяносто, успешные выставки ее работ прошли в Лондоне, Париже и Берлине. Но, конечно, Вера Артуровна постоянно вспоминала об Игоре Федоровиче. О том, как он любил птиц, животных и цветы. О том, как каждое утро, когда она составляла список неотложных дел, он неизменно сверху вписывал: «Сначала ты меня поцелуешь». О том, как они вместе читали русских поэтов — Пушкина, Ахматову. И добавляла: «Меня вечно спрашивают, каких великих людей я встречала. За свою жизнь я встретила только одного великого человека — Стравинского».