Переиначивая классика, можно сказать, что не только Россию, но и Францию иногда понять умом невозможно, так же, как и общим аршином не измерить. Совсем недавно весь мир, затаив дыхание, ожидал второго тура президентских выборов, уповая на «благоразумие» старейшей европейской нации. Причиной беспокойства стал лидер крайне правой организации «Национальный фронт» Жан-Мари Ле Пен, сенсационно победивший представителя социалистов Лионеля Жоспена и составивший конкуренцию нынешнему главе государства Жаку Шираку. Чего только не было сказано в тот момент: и об угрозе нацизма в центре Европы, и о возможности выхода страны из Евросоюза, Совета Европы... В ответ поднялась такая антилепеновская волна, раздавались такие призывы, тысячи людей выходили на массовые демонстрации протеста с лозунгами «Не подпустим фашизм!», что лидеру «нацфронтистов» просто нечего было ловить.

Все без исключения социологи ошиблись в своих прогнозах относительно результатов первого тура президентских выборов — никто ТАКОГО от Ле Пена не ожидал. И точно так же все они оказались неправы, предрекая успех «Национального фронта» (на волне, естественно, президентского электорального процесса) в выборах парламентских. Напомним, что в предыдущем составе Национального собрания крайне правые имели всего один мандат. Аналитики думали, что уж 10—15 у них теперь точно в кармане.

Граждане Франции в очередной раз удивили мир — «Национальный фронт» пролетел, как фанера над Парижем, вообще оставшись без депутатских мест.

Особенность парламентской гонки здесь достаточно интересна и поучительна, как мне кажется, для одного хорошо нам известного молодого независимого демократического государства. Законом о выборах принята вроде бы партийная система, а вроде бы и мажоритарная. То есть избиратели в каждом из 577 округов голосуют не за партию или блок, а за конкретных, известных им кандидатов. Другое дело, что сами эти кандидаты выдвигаются политическими силами, их представляют и не имеют права в случае успеха перебегать к другим. Уже в первом туре может быть избранным тот, кто получит более 50 проц. от общего числа голосов. Таких, естественно, немного, ведь на нынешних выборах конкуренция составляла в среднем 18—20 человек на один округ. Но несколько десятков мандатов явные лидеры получили уже 9 июня. Во втором же туре сошлись кандидаты, набравшие вначале более 12,5 проц. голосов. Фактически судьба выборов решилась уже в первом — блок «Объединение президентского большинства» (вкусите смак, никаких экивоков, все предельно понятно!) набрал в среднем более 40 проц. — серьезнейшая заявка на успех, тем более что основные конкуренты — социалисты — не дотянули до 30. Но оставалась надежда у «Национального фронта», получившего более 10 проц. Расчет сводился к тому, что округа, в которых Ле Пен победил на президентских выборах, между партией власти и ее многолетними основными конкурентами предпочтут все-таки «третью силу». Вот тут-то рядовой французский гражданин сказал свое резкое «Нон!» радикалам. И, не испытывая судьбу в очередной раз, предпочел благополучное спокойствие политическим экспериментам над собой и своей страной.

Надо отдать должное «Объединению президентского большинства» и господину Шираку лично. Они построили избирательную кампанию грамотно, точно сделав акценты, учтя промахи президентских выборов. Сам президент перед 9 июня, выступая по общенациональному каналу телевидения, доходчиво объяснил французам необходимость существования большинства в Национальном собрании. Дело в том, что уже несколько десятилетий в Пятой республике складывалась ситуация двоевластия: если в Елисейском дворце представитель правоцентристов, то в Нацсобрании — обязательно левые в большинстве. И наоборот. Несколько лет назад Ширак пошел на рискованный шаг, проведя досрочные парламентские выборы в расчете на это самое большинство. Но в итоге получил премьера-социалиста Жоспена — главного на тот момент своего конкурента. Теперь и эти нюансы учли — никакой спешки, суеты, чрезвычаловки со стороны власти не было, все делалось планово и спокойно. Даже демонстративно спокойно, дабы показать каждому рядовому французу, что уклад его размеренной жизни при любых обстоятельствах будет сохранен.

Еще одним несомненным успехом нынешней кампании правоцентристов можно считать назначение популярного в народе Жан-Пьера Раффарена на пост премьер-министра переходного правительства (после поражения Жоспена) и радикальное обновление кабинета с абсолютно неожиданными назначениями: министр обороны —женщина. Сам Раффарен — типичный француз и внешне, и в повадках. Спокойный, рассудительный, но одновременно предельно открытый для окружающих, контактный, улыбающийся, даже немножко вальяжный. Он — резкий контраст предшественнику Жоспену, названному местными газетчиками «учителем» и «профессором». Раффарен всем своим видом подчеркивает: я такой же, как вы, я хочу реализовать себя, впитав опыт каждого из вас. Такие черты не могут не нравиться избирателям.

Не менее поучительна и позиция государственного и коммерческого телевидения Франции. Как-то так получилось, что перед парламентскими выборами его каналы ну просто были заполнены антифашистскими фильмами, историческими лентами о вкладе Шарля де Голля в процесс формирования демократических институтов и современной рыночной экономики после Второй мировой войны. Даже французские варианты международных каналов «Одиссей» и «Планета» пестрели в последние пару месяцев фильмами и программами, посвященными новейшей истории Европы и Франции. Ненавязчивые напоминания, думается, тоже сыграли определенную роль.

Да и сам Ле Пен с его «Национальным фронтом» в какой-то степени сыграл на «партию власти». С одной стороны, призывы положить конец неконтролируемой миграции из стран Азии и Восточной Европы, повышению цен, росту преступности находят отклики в сердцах людей. С другой — формы реализации страшат. Возможный выход из Евросоюза и СЕ, закрытие границ, отказ от евро — все это пугает французов, уже привыкших спокойно пересекать границы, общаться на всех уровнях с представителями других европейских государств. Да и сами формулировки типа «Франция превыше всего» уже не могут объединить нацию. В общем, опасаясь крайних радикалов, французы послушали своего президента и дали ему новый карт-бланш.

24 июня будут торжественно объявлены окончательные итоги выборов, избран председатель Национального собрания и премьер-министр. В отношении последнего сомнений нет — это Раффарен. Устойчивое парламентское большинство, пропрезидентский состав кабинета министров дадут возможность стране продолжить поступательное развитие, убеждены правоцентристские политики в Париже.

Будем надеяться, что так и случится.