«Литература состоит из букв. Чаще всего встречаются буквы двух видов. Черные и...»

Фридлянд считает, что жизнь любого человека делится на периоды, в каждом из которых есть логические начало и конец. Правда, в финале никогда не ясно, выиграл ты или проиграл... Его книги сначала стали популярны в Интернете, хотя сетевую литературу он не абсолютизирует. «Компьютер — это просто компьютер, — говорит Антон. — Люди склонны искать для себя какие-то символы, но все символы, к сожалению, утилитарны. Для литературы Интернет — это просто информационный канал. Сообщением все равно остается текст».

Впрочем, Фридлянд старается ограждать себя от влияния медиа-каналов. Так или иначе, большинство новостей, которыми потчуют нас газеты и телевидение, откровенно плохи: разбился самолет, кого-то убили, где-то началась забастовка. Антон говорит, что может себе позволить не знать таких новостей. Свой телевизор он подарил два года назад приятелю. Из приборов, излучающих информацию и шум, в его квартире остались телефон, компьютер и электрочайник.


«Улан-Батор обрушился на меня во всей своей красе и мощи. Это был Нью-Йорк, помноженный на Лондон, Амстердам и Токио, и в то же время город, не похожий ни на один из этих городов. «Приехали, — сказал водитель Родена. — Вы ведь здесь живете, правильно?»

Я высунулся в окно, чтобы понять, что, собственно, он имеет в виду.

— Это не Улан-Батор? — спрашиваю я.

— Это Печерск».

Фридлянд любит Киев, хотя вполне мог бы жить в любой европейской столице. Однако уезжать он не захотел: здесь у него родители, брат, девушка, бизнес, друзья. Передвигаться по городу он старается пешком, благо — живет и работает в центре. Предпочитает посещать кафе с открытыми площадками, откуда удобно наблюдать за мелькающими микросюжетами города. Возможно, какой-нибудь из них он украдет для новой книги.

Хотя Фридлянд и считает столицу Украины медлительным городом, его динамичная проза, склеенная из эпизодов киевского бытия, словно утверждает писательскую парадоксальность. «Сейчас очень быстрое время, и мне нравится показывать этот ритм в своих текстах. Поэтому новый роман будет гораздо динамичнее, чем «Запах шахмат».


«Тишину разрушил Пикассо, который в два шага оказался на эстрадке, отпихнув при этом певицу в декольтированном изумрудном платье, и сказал в микрофон:

— Добрый вечер! Мы совсем ненадолго прервем ваше веселье! Потрудитесь, пожалуйста, ответить, кем написана повесть «Над пропастью во ржи?»

Читает Антон много. «Сейчас, будете смеяться, читаю «Введение в литературоведение». Решил вспомнить о своем филологическом образовании». Он любит классику и считает, что его читатель уж точно знает имя Сэлинджера. Любимый славянский писатель Фридлянда — Гоголь. Возможно, именно поэтому Антон взялся за сценарий для новогоднего телешоу «Вечера на хуторе близ Диканьки». После его показа некоторые журналисты упрекали автора за то, что он недопустимо вольно обошелся с оригиналом. Фридлянда эти наскоки обескураживают: «Представление о книге не создается фильмами и телепередачами: ее надо прочитать самому. Наши «Вечера...» — это телевизионное шоу, и оно подчиняется законам мюзикла. Естественно, мы старались передать в нем дух Гоголя. Надеюсь, это получилось».

Антон считает, что ему повезло: «У нас очень мало людей, которые хотят быть русскоязычными писателями. Я как-то не задумывался, тяжело или легко мне было добиться внимания. Скорее, легко».

Со своими читателями Фридлянд регулярно общается в Интернете. В основном, это молодые люди. Чаще — девушки.

«Для чего я пишу? Для меня тексты — это прежде всего психоанализ. Я избавляюсь от собственных комплексов и при этом, возможно, изменяю взгляды людей на какие-то вещи, заставляя их подумать о том, о чем они обычно не думают».


«Я передам текст по электронной почте, — говорю я. — Взамен мне нужны деньги, оружие и Марк Шагал.

— Сколько денег тебе нужно?— интересуется Ван Гог».

Деньги Антон зарабатывает в рекламном бизнесе. Почему реклама? По мнению Фридлянда, это творческое занятие, в котором приветствуется собственный стиль. Один из его друзей рассказал мне, что среди главных принципов воспитания будущего писателя и рекламиста был догмат: «Мужчина должен зарабатывать деньги». Фридлянду это удается.

Антон считает себя коммерческим писателем: ведь его книги продаются. Хотя он и утверждает, что для него не важно, сколько людей прочитают то, что он написал. Впрочем, коммерческий литератор, как никакой другой, знает, что такое творческая дисциплина: «Когда я сдавал текст в Москву, мне приходилось посылать туда новую главу каждую неделю, а их тем временем редактировали».


«Кровь бычья? — как на допросе, спросил Пикассо. — Подсунешь свиную — убью.

— Что ты, Паблик, да как можно! — еще больше засуетился мясник, отчего долго не мог закрутить крышку канистры. — Самая натуральная бычья кровь, Паблуша, самая натуральная!»

Мяса Антон не ест, что весьма облегчает ему приготовление пищи. Также он не пьет сильно- и слабоалкогольных напитков (ни с кем и никогда) и не употребляет наркотиков (два килограмма кокаина в его романе — художественный вымысел). «Я чувствую себя комфортней, когда вокруг мало мебели... Моя идеальная комната — это белый куб с матрасом на полу. Не то, чтобы я стремлюсь к аскетизму, меня просто отвлекают детали». Впрочем, любимые мелочи у Фридлянда все же есть: коллекция чашек, которую постоянно пополняют экспонаты, подаренные друзьями.

Во время нашей беседы Антон насыщался хумусом, картошкой и соком — скромным ужином минималиста.


«Основная часть порошка причудливыми Карпатами рассыпана на черной пластиковой столешнице. Это больше, чем я когда-нибудь видел, больше, чем хотел бы увидеть. На переменчивой поверхности кокаиновых барханов можно ясно разглядеть буквы имени — как в детстве, тайные письмена, оставленные пальцем на песке у кромки моря».

Антон не скрывает, что работает над собственным паблисити. Все, что мы делаем, мы так или иначе делаем ради признания. Бросить все и уехать в какие-нибудь Ильинцы он бы не смог. Фридлянд слишком городской человек, чтобы совершать такие поступки. Сейчас ему хочется более активной жизни: общаться с людьми, набираться впечатлений. Фридлянда пока еще не тяготит популярность, хотя он не любит, когда его фотографируют. «Я не хотел бы, чтобы в моей жизни наступил момент, когда я не смогу контролировать тиражирование собственного лица», — говорит Антон.

У него запоминающееся лицо: легкая небритость, челка, опущенная на лоб, и большие очки, выдающие человека, привыкшего думать и наблюдать. Если встретите его на улице — оглянитесь. Он того стоит.