В каждом из четырех спектаклей, привезенных «Русским балетом», явственно ощутим творческий почерк его создателя и бессменного вот уже в течение двадцати лет художественного руководителя Вячеслава Гордеева, хотя в гастрольном репертуаре наличествовала только одна его авторская постановка — «Золушка» Прокофьева. Но исповедуемое балетмейстером стремление сделать классический балет более динамичным коснулось и «Дон-Кихота», и «Спящей красавицы», и «Лебединого озера». Двадцать лет назад театр «Русский балет» начинался с небольшого состава, представлявшего собой, скорее, профессионально слаженный кордебалет, исполнители же на главные партии в спектаклях приглашались из других театров. Эта практика сохранилась в гордеевском коллективе и поныне, хотя теперь в труппе появились и собственные талантливые солисты, к примеру, Юрий Бурлака, мастерски станцевавший Дезире, и Мария Иванова, чьи необычайно пластичные, «говорящие», руки придали подлинный драматизм ее Одетте в «Лебедином озере».

Гордееву, судя по всему, близка идея театра-праздника. Все постановки «Русского балета» идут в немыслимо красивых декорациях. «Золушка» своим оформлением (художник Юрий Устинов) и потрясающими костюмами Ирины Акимовой кажется просто эталонным зрелищем. Дух захватывает от световых эффектов в спектакле: фоном действия в нем служит мерцающее звездное небо, на котором в роковую минуту вспыхивает гигантский циферблат; в нем же из огней возникает сказочная Золушкина карета; там пролетают хвостатые кометы и расцветают фейерверки дворцового бала. Находчиво используя драпировки и прозрачные занавесы, постановщики развертывают историю в трех плоскостях: волшебству отведена самая высокая и удаленная небесная сфера, ближе всего к зрителю — тусклый и печальный быт Золушки-падчерицы, а середина — и есть тот мир счастья, любви и света, к которому героиня робко идет легкими балетными шажками сквозь удивительную прокофьевскую партитуру.

Самой яркой фигурой «Русского балета», безусловно, является его художественный руководитель, педагог и главный балетмейстер. Вячеслав Гордеев — личность совершенно необычная в балетном мире уже хотя бы потому, что его интересы выходят далеко за рамки профессии. Сделав в свое время великолепную карьеру танцовщика в Большом театре, Вячеслав Михайлович успел попутно окончить отделение журналистики Московского университета. В 1983 году он создал превосходное специализированное издание — журнал «Балет», долгое время руководил балетом Большого театра, а параллельно успешно вел к международному признанию собственный коллектив, главную задачу которого видит в возрождении и пропаганде творчества русских хореографов, сохранении и развитии традиций знаменитой русской школы классического танца. В антракте одного из спектаклей Вячеслав Гордеев ответил на несколько вопросов корреспондента «СН».

— Вы привезли в Киев четыре спектакля с великолепной режиссурой, декорациями, костюмами; такой постановочный размах, особенно в «Золушке», очевидно, требует огромных материальных затрат?

— Конечно. С «Золушкой» — случай особый. Я давно хотел поставить этот балет, но финансовая ситуация этому не благоволила. Когда же, наконец, появилась возможность сделать декорации, пошить костюмы, записать качественную фонограмму и пригласить солистов для премьеры, я сразу же приступил к работе. Я конечно, видел различные версии «Золушки» (их, кстати, не так уж много) и старался быть ни на кого не похожим. Хотя сказка прелестная, благородная, красивая, не каждый балетмейстер рискнет обратиться к этой музыке. Я сам всю жизнь считал, что музыка Прокофьева очень сложная, полифоничная, контрастная, но малотанцевальная. Однако за месяцы подготовки к спектаклю и его репетиций, лучше вслушавшись в эту гармоничную, мелодичную музыку, я стал совершенно иначе ее воспринимать. Для меня теперь это не только романтическая история, но и балет-буфф.

— Не потому ли партии Мачехи и ее дочерей в вашей постановке исполняют мужчины?

— Понимаете, эти персонажи в женском исполнении всегда выходят назойливо, нарочито и ненатурально. Их приземленность, да и сами свойства характеров этих героев — угрюмость, корявость, агрессивность — просто не в женской природе. И наоборот, мужчинам в этих партиях наигрывать ничего не надо: они более сильные, грубые, угловатые, поэтому в этих гротескных ролях смотрятся куда естественнее и забавнее. Мне не хотелось оканчивать спектакль назидательным посрамлением отрицательных героев. Именно поэтому впервые в практике постановок «Золушки» я оживил лирический финал веселой мазуркой: на сцену выходят герои и как бы извиняются за те пакости, которые им пришлось творить по ходу действия. И гадкие сестры могут даже порадоваться за Золушку, сняться на семейной фотографии, принцип которой использован в последнем поклоне. Тогда зрители уйдут со спектакля с радостным ощущением в душе, без негатива...

— На пресс-конференции вы упомянули о том, что участвовали в одном концерте с украинским танцовщиком, бывшим премьером Национальной оперы Украины Денисом Матвиенко. Не возникло ли желания пригласить его или еще кого-то из украинских танцовщиков в свои спектакли?

— Работать с такими артистами, как Денис, хочется всегда. Я считаю его одним из лучших танцовщиков Европы, но, к сожалению, существует экономический фактор: солисты такого уровня дорого стоят, и для работы с ними необходимы спонсоры, которых-то как раз и нет у нашего театра. Если в будущем мне представится возможность поработать с Матвиенко, я буду рад ею воспользоваться.

— Насколько влияет на ваши постановочные решения балетная мода? Или же вы ей не подвержены?

— Я всегда работаю так, как чувствую и вижу. По-другому я просто не умею, тем более что на сегодняшний день я достиг уровня, позволяющего мне ставить так, как я того хочу.

— Довольны ли вы тем, как прошли киевские гастроли?

— Публика — хорошая, бытовых неудобств мы не испытывали, но сама огранизация этих гастролей, безусловно, оставляет желать лучшего. Пригласившая нас фирма не смогла урегулировать некоторые вопросы с руководством Национальной оперы, из-за чего мы вынуждены были начинать репетиции на сцене только с четырех часов дня. Сцена у вас покатая, артистам нужно к ней привыкнуть, а времени на это нет. В результате, страдает качество. Кроме того, какая-то странная ситуация сложилась с билетами. Я не в курсе цен, но думаю, что они непозволительно высокие, поэтому пустуют не только многие ложи, но и ярусы (билеты на спектакли «Русского балета» стоили от 40 до 400 грн., понятно, что многим балетоманам, особенно преклонного возраста, они были недоступны. — Ред.). Это досадно, потому что свою работу на сцене мы стараемся делать на совесть. Надеюсь, нам это удается.

Все четыре спектакля, показанные труппой Вячеслава Гордеева в Киеве, — классические балеты. Кому-то они могут показаться старомодными и чересчур оторванными от реальности. Но разве не для того люди идут в театр, чтобы в таинственном полумраке зрительного зала забыть о шуме и суете пыльных улиц и назойливых нуждах липкого быта? «Русский балет» удовлетворяет это желание максимально. В красивых сказках, которые он рассказывает, все живут долго и счастливо.