76-летний Ваджпаи сумел повторить рекорд политического долголетия Джавахарлала Неру, трижды получив право формировать правительство. Однако превзойти Неру вряд ли удастся. По словам премьера, он не имеет претензий на создание нового кабмина (выборы состоятся в следующем году). Но тем не менее его собственный рекорд наверняка будет вписан в скрижали индийской истории. В 1996 году его правительство продержалось... 13 дней.


С числом 13, которое у нас многие считают роковым, у Ваджпаи связано еще одно политическое событие. Второе правительство, сколоченное премьером после победы на выборах в 1998 году, не выпускало из рук кормило власти целых 13 месяцев. Прогресс, как говорится, налицо. Более того, кабинет образца 1999 года был приведен к присяге 13 октября. Однако не стоит строить иллюзии, полагая, что нынешняя правящая коалиция, сотканная из 23 региональных партий, продержится чертову дюжину лет. В нынешнем, быстро меняющемся мире повторить подвиг Джавахарлала Неру, премьерствовавшего 13 с небольшим годков, уж точно не удастся.

Известное изречение античного философа Гераклита о невозможности дважды войти в одну и ту же реку, применимо также и в стране, омываемой священными водами Ганга. Помимо субъективных факторов (заявление самого Ваджпаи о том, что он не намерен принимать участие в следующих выборах), есть и объективные. Состояние здоровья мастера компромиссов, как часто называют 76-летнего премьера, оставляет желать лучшего.

Хотя, по результатам опроса общественного мнения, 63 проц. респондентов полагают, что он удовлетворительно справляется со своими обязанностями, в индийской прессе все чаще задаются вопросом о преемнике. Вопрос отнюдь не праздный, если думать о политической перспективе. Год назад 51 проц. опрошенных подтвердил свою готовность проголосовать за возглавляемый Ваджпаи Национально-демократический альянс (НДА), если бы гипотетические выборы состоялись «завтра». Но есть ли гарантия, что ответ был бы аналогичным, если бы респондентов заверили, что на выборы коалиция пойдет под руководством другого человека? Наука об этом умалчивает...

Но как Земля, согласно древнеиндийским философам, держалась на черепахе, хрупкое здание индийской политики пока поддерживается непревзойденным мастером консенсуса — Ваджпаи. Ему неоднократно удавалось вернуть диссидентов, играя на слабости основных оппозиционных партий.

Так, партия Индийский национальный конгресс (ИНК) под руководством Сони Ганди еще не выработала четкой позиции в новой коалиционной политике и не определилась с целью атаки. В начале минувшего года ИНК усилила давление на правительство, однако внутренние противоречия не позволили сформировать стратегию. Как и прежде, основными для Ваджпаи остаются проблемы внутри правящей коалиции, которая представляет собой весьма разнородную смесь. С одной стороны, Ваджпаи подвергается критике со стороны правого крыла своей партии (БДП), которая стремится добиться реализации своей идеологической цели — основать унитарную индусскую культурную нацию и проводить протекционистскую экономическую политику «свадеши». С другой стороны, премьера стремится «выдавить» целый ряд регионалов и лидеров популистских партий, стремящихся к перераспределению властных полномочий от центра к регионам и/или сохранению унаследованной экономической модели.

Чтобы получить примерное представление о проводимой Ваджпаи политике баланса между интересами центра и регионов, можно вспомнить знаменитый призыв к региональным лидерам первого президента России Бориса Ельцина «брать суверенитета, кто сколько сможет». Наверняка подобные посулы, может быть в несколько иной форме, давались и во время межпартийных переговоров Ваджпаи, поставившего именно на региональные партии. Сейчас, как отмечают обозреватели, при формировании бюджетной и налоговой политики приходится пожинать плоды этого.

За время своего правления Ваджпаи еще ни разу «не перегибал палку» — премьера не обвиняли в наличии «любимчиков», что, безусловно, сказалось бы на политическом климате внутри коалиции, который трудно назвать ровным. Ваджпаи пришлось весной минувшего года заявить о готовности сложить с себя премьерские полномочия из-за «несогласованной недисциплинированной работы в коалиции». Обозреватели полагают, что основным мотивом к заявлению послужила критика Ваджпаи в связи с просчетами в экономической политике, а также его слишком либеральный внешнеполитический курс.


Индию называют самой большой (по населению) демократической страной мира. Здесь проживает более миллиарда людей. Трудно себе представить процесс поиска общего языка (в политическом смысле) в государстве, где насчитывается 14 официальных языков (в смысле лингвистическом). И тем не менее Ваджпаи до последнего времени удавалось реализовать свое политическое кредо: «Ни одна из политических партий не должна ассоциировать себя с той или иной религиозной или культурной базой». Не случайно его давний оппонент, Соня Ганди, называет премьера «отличным человеком и политиком, но состоящим не в той партии».

Как бы там ни было, но Ваджпаи до сих пор действительно демонстрировал взвешенный подход к самой больной внешнеполитической проблеме — кашмирской...

Немного истории: в 1947 году Кашмир был княжеством, которое, возможно, дольше остальных решало, к какому из двух государств, получивших независимость 15 августа, присоединиться: к Индии или Пакистану. Пока раджа Хари Сингх, индус по вероисповеданию, продолжал терзаться сомнениями, Пакистан воспользовался недовольством мусульманского большинства жителей Кашмира и ввел войска пуштунов на территорию штата. Военные заняли округа Гилгит, Ханза, Нагар и Балтистан. В настоящий момент эта зона является частью северо-западной территории страны и обеспечивает Пакистану границу с Китаем — его традиционным союзником в Азии. Реакция махараджи Сингха была следующей: он попросил военной помощи у Индии, пообещав присоединиться к Дели. Тогдашний премьер Индии Неру направил в Кашмир войска, установившие контроль над территориями округов Пунч, Каргил и Ладакх. Противостояние двух плохо организованных и беспорядочно действовавших армий привело к гибели тысяч солдат. Конфликт был исчерпан 1 января 1948 года, когда под наблюдением только что созданной Организации Объединенных Наций две страны заключили перемирие.

С тех пор берет отсчет военное противостояние Индии и Пакистана по вопросу Кашмира. А начиная с конца 90-х оно практически и не прекращается, периодически переходя от партизанских, локальных к общевойсковым, региональным действиям. По сведениям из индийских и пакистанских источников, начиная с 1989 года жертвами противостояния стали от 30 до 80 тыс. человек.

Нецелесообразность и потенциальная опасность дальнейшей эскалации конфликта (в особенности после того, как оба государства стали членами так называемого «ядерного клуба») признается практически всеми, исключая лидеров мусульманских экстремистских организаций и любящих «поиграть мускулами» военных. В настоящее время в пограничной зоне обе стороны сосредоточили огромное количество войск и боевой техники. В мировой прессе все чаще появляются сценарии ядерного конфликта между Индией и Пакистаном. По самым пессимистическим сценариям, применение ядерного оружия может привести к гибели 30 млн. человек. Это, как сообщает американское издание «Дэйли Инквайер», произойдет в случае запуска 24 ракет, нацеленных на 15 крупнейших городов Индии и Пакистана.

Надо ли говорить, что, пережив черный опыт Чернобыля, когда радиоактивное облако обнаружило свои следы едва ли не в любом уголке земного шара, подобное развитие событий в мировых столицах не может не вызывать озабоченности.

Похоже, сейчас стороны не находятся «на расстоянии вытянутой руки» от своих ядерных кнопок. Однако отошла ли на задний план военная риторика пакистанского и индийского лидеров — непонятно.


Безусловно, много зависит не только от обоюдного желания решать проблемы за столом переговоров, но и от степени совместимости лидеров конфликтующих сторон.

Пожалуй, единственное общее, роднящее переговоры любого уровня, — уважительное отношение в своему визави. Однако, судя по всему, отношения Ваджпаи и нынешнего военного диктатора Пакистана Первеза Мушаррафа складываются значительно более критично, чем с его предшественником — Навазом Шарифом.

«Создается впечатление, что Мушарраф не имеет целью достижение компромисса. Это — солдат, четко декларирующий свои намерения, показавший свою неопытность в делах международной политики. Ему неведомы ни наша история, ни политика, ни правила международной жизни», — так нелестно отозвался премьер-министр Индии о своем собеседнике на Индо-Пакистанском саммите, состоявшемся год назад в индийской столице. И хотя Ваджпаи заявил, что принял приглашение Мушаррафа провести второй раунд переговоров, он не уверен в их благоприятном исходе. Кстати, дата второго раунда до сих пор остается открытой.

Трудно понять, почему позволил себе подобные оценки (ставшие, естественно, достоянием прессы) человек, признанный в 1994 году «парламентарием года». Не исключено, что отчасти это произошло из-за покушения, устроенного опять-таки 13 числа ( в декабре 2001 года, когда к зданию парламента, в котором в это время находился Ваджпаи, прорвались боевики «Аль-Каиды»). А может, находящийся не в самой лучшей физической форме, живущий с одной почкой индийский премьер — излишне суеверен (один из его предшественников — Шастри, скончался от сердечного приступа на следующий день после подписания ташкентских соглашений 1966 года с руководством Пакистана). Возможно, его «достали» материалы пакистанской прессы, утверждавшие, что согласие Ваджпаи провести переговоры — признак слабости Дели.

Не исключено, что подействовало и все это вместе, — но прорыва пока не произошло. И, вероятнее всего, вряд ли следует его ожидать, если проблему рассматривать исключительно в политической плоскости.

Индийская политическая реальность такова, что Ваджпаи просто не может себе позволить начать активный диалог с Исламабадом без предварительных условий — это для него было бы последним шагом в качестве премьера. Индийский политикум счел бы его наградой Пакистану за поддержку кашмирских сепаратистов. Вместе с тем у Исламабада нет совершенно никаких гарантий, что Дели не будет в дальнейшем связывать с деятельностью Пакистана любую эскалацию напряженности в Кашмире. Ключевые игроки в глобальные шахматы не могут предложить ничего лучшего, чем ввод в Кашмир миротворческого контингента под эгидой ООН. Но это — не более чем реакция на следствие происходящего, а не на его причину...

Во время визита в СССР президент Рейган замечательно скаламбурил: «Мы не доверяем друг другу не потому, что вооружаемся, а вооружаемся потому, что не доверяем друг другу».

Поэтому подлинным миротворчеством следует называть не процесс разведения сторон за условно очерченные линии, а, наоборот, поиск точек соприкосновения, особенно в экономической сфере.