Вальяжно, досконально зная, как держать паузу, на сцену выходит долгожданный Vienna Art Orchestra. Несколько секунд музыки — и оркестровый подиум превращается в сверкающую полусферу: медь инстументов возвращает залу сияние прожекторов. В эти первые мгновения детально разглядеть что-то на сцене сложно: у меня в глазах стоят слезы. И вовсе не потому, что свет ослепителен. И не оттого, что уже третью неделю меня одолевает насморк. Видать, окончательно рехнулся! Не рановато ли?

Затеяли этот праздник Министерство культуры и искусств Украины, посольства Австрии и Финляндии, Французский культурный центр и джазовый фестиваль «Днепрогастроль». Судя по стилю организации и тому, кто за все, в конце концов, отдувался, реально дело вели именно господа, затесавшиеся последними в список. Другое дело, что событие вряд ли бы состоялось без всех остальных, включая кучу спонсоров. И без имени замечательного человека Владимира Симоненко, на котором, как при его жизни, так и теперь, все и сошлось.

Некоторые просчеты организаторов были видны еще до открытия фестиваля. Все приглашенные на него гастролеры — для людей исключительно подготовленных. А билеты на концерты — от двадцати до ста с чем-то гривен, что для разбалованной киевской джазовой публики все же многовато. На самом деле, скоро понимаешь, что все это удовольствие дорогого стоит (уж никак не двадцатку). И три замечательных дня в оперной студии консерватории, и даже выбранный для открытия абсолютно не пригодный для получения удовольствия (это ощущение усугубила и ужасная официозная часть с награждением какими-то грамотами «передовиков джаза» вполне хороших людей) дворец «Украина». Первое отделение здесь было отдано Квартету Сильвена Кассапа, второе —Vienna Art Orchestra. В начале каждого отделения неприлично долго выступал детский Little Band «Academia» под управлением Виктора Басюка. (Когда это был еще криворожский биг-бенд и наш Президент не облагодетельствовал его, переселив Басюка в Киев, малыши давали жару однозначно лучше большинства наших, хи-хи, «взрослых» оркестров.) И даже если народу затея с детками не нравилась, считайте, это было сделано специально для господ из Вены. Что действительно очень важно и правильно.

Сильвен Кассап — чрезвычайно модный французский саксофонист и кларнетист сразу задал тон, точнее, атональность всего мероприятия. Несмотря на непривычную киевской публике музыку, многие, кажется, смогли оценить не только виртуозность и ум исполнителей, но и красоту мелодий (вопреки или благодаря всевозможным диссонансам). А многие не смогли... Во время выступления французов в фойе коротал время один из немногих хороших киевских контрабасистов. На мой вопросительный взгляд он пожал плечами и пробурчал что-то типа: «Та ну, муть». И что после этого гадать о проблемах украинского джаза? Хоть бы из спортивного интереса послушали бы. Стоит ли говорить о прекрасном академическом образовании каждого из французов, если с первых нот ясно, что их контрабасистка шпарит на огромном инструменте куда убедительнее и крепче любого нашего мужика.

Главное впечатление от Кассапа состояло в том (не смейтесь, даже прописная истина иногда может что-то да значить), что французы — очень культурный народ, если у них в почете такая музыка. Но первый же фантастически чистый вздох венского Art Orchestra напомнил, что культура — это отнюдь не только изощренное формальное мастерство. Принципиальный контраст между французскими и австрийскими виртуозами — феноменальная, прямо-таки детская чистота восприятия последних. Неизменный руководитель Vienna Art Orchestra Матиас Рюэгг — наверное, волшебник. Может, поэтому сие сборище великолепных музыкантов считается лучшим джазовым оркестром Европы, а лет семь назад престижнейший американский журнал Down Beat назвал их лучшими в мире. Можно было лишь предвкушать, как в программе, посвященной Дюку Эллингтону, Рюэгг отпустит свою воспаленную фантазию. Я, к примеру, с нетерпением ожидал, что сейчас в крови забурлит грамотно аранжированный и сумасшедший «авангард». Оказывается, можно шокировать еще сильнее. Темы Эллингтона звучали у венцев с какой-то немыслимой свежестью и простотой. Медь вонзалась в каждую клеточку организма, настойчиво доказывая, что эти беспардонно чистые аккорды — и есть настоящий авангард. Программа Vienna Art Orchestra прекрасно отрежиссирована, мрачноватый Матиас не особо навязывался оркестру, преимущественно ошиваясь где-то сбоку или вообще за кулисами. За спинами музыкантов, на большом экране перемежались изображения — названия вещей с именами солистов и разнообразные фото, относящиеся к главной теме. Среди них всем на радость попалось одно времен советских гастролей Эллингтона, где Дюк — на фоне кошмарного плаката, гласящего, что дело кого-то там (Дюка или Рюэгга?) живет и процветает.

От интервью с Матиасом Рюэггом я малодушно отказался. Чего спрашивать? О секретах музыкального приапизма? Тут даже «браво» крикнуть не можешь: в горле ком — не оттого, что вторую неделю кашель. (Весь кайф концерта не удалось обломать даже пафосно возникшему на сцене по окончании программы Александру Фокину, вручившему венцам компакты и видео оркестра своего имени с такими текстами и выражением лица, что многим в зале стало стыдно.)

Три последующих фестивальных дня, впрочем, затмили все огрехи открытия. «Муть» Кассапа звучала еще лучше. Дуэт Мика Похйола / Санни Орасмаа (нью-йоркских пианиста и певицы финского происхождения) внес мягкое разнообразие в программу. Похйола в Украине уже в третий раз (просто родной), и в каждый визит давал несколько концертов. Но нынешнее выступление было едва ли не лучшим. Тонкая манера Мики — для людей с хорошей фантазией. Глубина и красочность игры на рояле (какой бы он там ни был хилый) завораживали. Санни пела тоже чудно. Мало того что она очаровательная и чувственная, так еще и умная, под стать своему партнеру. После своего выступления она внимательно слушала Кассапа («Люблю таких сумасшедших, просто класс»). Мика не слушал. «Сегодня будем слушать френч — стайл — джезз», — с французским акцентом иронизировал он. И был едва ли не единственным, кто имел на это право: человек с широчайшими музыкальными взглядами, живущий в сердце «вражеского логова» — в центре Манхэттена, знакомый не только с современными джазовыми направлениями.

Скромнее всех, как ни странно, на сцене, в зале и за кулисами вели себя главные люди на фестивале — французы. Еще раз доказывая, что они — о-о-очень культурный народ. Наши же постоянно пытались изображать хозяев, и без особого успеха. Самобытнейший гитарист Энвер Измайлов в последнее время всячески пытается разнообразить свои выступления — и горловым пением, и танцовщицей в национальных одеждах — всем, кроме новых интересных композиций. Остальные оригинальностью не отличаются. Киевский пианист Владимир Соляник, к примеру, взял да позвал на фестиваль своего «старого друга» из Британии — замечательного саксофониста Джорджа Хаслама (неужели ради этого концерта?) и еще кучу своих друзей. Хаслам играл совершенно обычно, сменяющие друг друга музыканты старались изо всех сил. В итоге вышел малоудачный джем-сейшн. Лучшим моментом этого концерта, пожалуй, был эпизод, когда абсолютно серьезный Соляник со стуком водрузил на рояль эдакую золоченую штучку с украинским и британским флажками. Если это была шутка, она удалась. Так что сегодня англо-украинская джазовая дружба плещется где-то на дне бутылки из-под шотландского виски.

Фестивальные дни совпали с премьерой Лукасовой «Атаки клонов». Невольно напрашиваются ассоциации. Почти каждый украинский музыкант ревностно старался смахивать на кого-то из великих, напоминая неудачный клон. Только неизменный ведущий фестиваля Алексей Коган походил на маленького и мудрого Йоду, честно представляя тех, у кого хватило духу выбраться на ту же сцену, где через полчаса появится, к примеру, Национальный джаз-оркестр Франции.

Orchestre National de Jazz в Киеве уже тоже разок был, года три назад. Громкое название коллектива объясняется тем, что вместо раздувания чиновничьих щек и патетичного вручения почетных грамот министерство культуры Франции когда-то решило создать оркестр, который бы представлял все лучшее и прогрессивное в их стране и в котором каждые четыре года менялся бы руководитель. В этот раз заправлял совсем «свеженький» дирижер —итальянский виолончелист Паоло Дамиани. Судя по всему, нам повезло: по слухам, г-н Дамиани собирается покинуть бенд намного раньше положенного срока.

ONJ играли о том, что умирать не страшно. И о любви до смерти (не «до самой», а просто до смерти). По меньшей мере такое ощущение вызывала их тревожная музыка. После первой же композиции пару десятков зрителей вдруг вспомнили, что у них дома не выключен газ или не кормлена собака. И такая честная реакция на честную музыку Дамиани только радовала. Количество снобов и настоящих ценителей не должно быть чрезмерным, не правда ли? В современном искусстве есть классная шутка, примерно такая: «У вас что, ремонт? — Нет. У нас Национальный оркестр Франции». Или Квартет Кассапа. Вы ее никогда не примените к людям пустым, не несущим какой-то вести. И забавно, что в дополнение к Кассаповой контрабасистке, в ONJ была прекрасная трубачка. Я уже ничему не удивлялся. А потому по окончании четырех дней этого легкого схождения с ума не пошел на финальный фестивальный джем. Мне не хотелось пафосных закрытий и лишних разговоров. Хотелось сохранить в себе чувство таким, какое оно есть. Я просто взял бутылку пива и пил по дороге домой за тех, у кого хватает смелости играть такую музыку, привозить ее в Киев, выносливости слушать ее до конца. Музыку категории Х — для сильных духом. Я не пил за тех, кто ее по-настоящему любит, потому что они и так четыре дня были счастливы. И наверное, потому что за самого себя не люблю пить какое-то там пиво.