На исходе тридцатых, в пору катастрофы Коминтерна, когда окончательно рушились коммунистические утопии, один, близкий к нему поэт, киевлянин по происхождению, написал: «Додумать не дай, оборви, молю этот голос... не дай доглядеть, окажи, молю, эту милость, не видеть, не вспомнить, что с нами в жизни случилось...» В резком отличии от той эпохи, наше время, по счастью, предпочитает вербализовать все свои проблемы. Но не всегда может их «додумать». Свидетельство тому — поразительная сумятица и путаница в нашей политическо-государственной генеалогии. В самом деле, что такое — исторически — современная Украина? Да и Россия тоже? И вообще все постсоветские государства?

Еще один современный киевский же поэт как-то обронил: встретил как-то своего знакомого «на углу Советской и Антисоветской». «Старое» и «новое» сегодня смешались не только в названиях улиц и площадей, но и в сознании нашего современника.

Все так. Вместе с тем в смешении этом все же проступает некая четкая система. Исторически отсылающая нас к весьма конкретному прошлому.

Осень 1917-го. Претерпевает катастрофу российская либерально-демократическая республика, известная под названием «Временного правительства». Катастрофу, вызванную большевистской революцией.

Антикоммуническая революция августа 1991-го и ее последующее политическо-законодательное продолжение со всей очевидностью указывают нам на то, что произошло восстановление «статус-кво» России марта—октября 1917 года. Сопредельная государственность политически возвратилась в ту эпоху и уже оттуда совершает все свои последующие эволюции. Политические. Экономические. Культурно-интеллектуальные. И прочая.

Той же осенью 1917-го, после той же коммунистической революции в «центре», политический Киев приступает к созданию вскоре провозглашенной Украинской Народной Республики. Это либерально-демократическое образование, созданное, впрочем, не столько либералами и национал-демократами, сколько «левыми» всевозможных оттенков. В соответствии со своим здравым политическим инстинктом, эти люди почувствовали, впрочем, что надлежит начинать со строительства не социалистических воздушных замков, а вполне прагматической государственности либерально-демократического толка.

Государство это, казалось, без остатка сгорает в огне гражданской и фактически межнациональной войны. А большевизм затем предает его более чем полустолетней агитпроповской анафеме.

Но вот грянул упомянутый август 1991 года, и именно то государство было восстановлено — буквально в несколько часов, скажем так, парламентских прений. Современная Украина — это именно восстановленная историей Украинская Народная Республика.

Такова наша «ретроспектива». Политическая генеалогия. Можно, конечно, по этому поводу сокрушаться или радоваться, спорить о частностях и деталях названного сходства и происхождения, но куда предпочтительнее в современном жизнетворчестве на том сходстве и происхождении — основываться. История, если вспомнить поэта Вознесенского, здесь «дала кругаля» и возвратила всех нас к тому, что начиналось (и заканчивалось) осенью 1917-го. Все остальное — это уже производная от нашей гражданской совести. Например, украинские «левые», пытающиеся отменить ныне сущую, «Украинскую Народную Республику», в пользу некоего фантомного «СССР»... «Советскому Союзу — быть, быть, быть!» — из митинговой речи нашего главного коммуниста. Конечно, к такой гражданской совести еще бы чуток ума. В Союзе — с первого его исторического дня и до предпоследнего — решительно всех сторонников УНР убивали. В современной же «Украинской Народной Республике» сторонники лозунговой паранойи заседают в парламенте, в условиях юридическо-демократического и собственно материального комфорта.

И все же: что есть конкретно — то упомянутое политическое родословие? Нелишне напомнить о том, что давнишняя катастрофа Украинской Народной Республики вовсе не означала полного ее исчезновения с мирового политического горизонта. На протяжении всего двадцатого века ее правительственно-законодательная первоструктура сохранялась в эмиграции, в изгнании. Русская поэтесса Зинаида Гиппиус, первая наставница Олены Телиги, говаривала: «Мы не в изгнании — мы в послании». Украинское государственно-политическое послание в гипотетическое будущее всегда, на всем протяжении обезумевшего века, строго сохранялось и блюлось. Вопреки всему.

Последний президент Украинской Народной Республики в изгнании (1989 г. — август 1992 г.) — Микола Плавюк. В ближайшее время он отпразднует свое семидесятисемилетие. Тогдашняя его резиденция — Филадельфия, штат Пенсильвания.

По происхождению Плавюк — селянский сын из-под Снятина. По образованию — экономист (университет Людвига-Максимилиана в Мюнхене; университет Конкордия в Монреале и так далее).

Будущие биографы президента (и вообще будущие историки Украины) когда-нибудь напишут о тяжкой участи не смирившихся изгнанников, самоотверженно хранивших драгоценную политическую шкатулку с правом целого народа на самостоятельное и достойное существование.

Вот уж действительно — героям слава.

После провозглашения Украиной независимости глава правительства «в екзил...» господин Плавюк передает ей свои полномочия и вскоре получает украинское гражданство.

И столица страны наконец-то переносится из Филадельфии в Киев. А вскоре сюда приезжает и сам господин президент. Его даже наградили (орден «За заслуги» III степени). И на том спасибо.

В этой истории столько же романтизма, сколько и здравого политического смысла. Преподан урок всем современным анархистам и тоталитариям, историю либо пессимистически отвергающим, либо самоуверенно считающим ее своей собственностью.

Так победила украинская демократия, некогда вытесненная за заатлантической меридиан, но все-таки возвратившаяся затем на Родину.