Волей-неволей треугольный кусок красной материи на шее носили практически все дееспособные граждане Украины: мальчикам и девочкам, попавшим в последний пионерский призыв, в нынешнем году исполняется двадцать один год.

Для советского человека пионерия стала символом идеологически перегруженного, но обеспеченного государством детства: пионер трубил в казенный горн, играл в футбол казенным мячом и отдыхал в лагерях, за право поездки в которые государство требовало от его родителей весьма символическую сумму. Гордиться красным галстуком со временем перестали: ведь за годы советской власти «горячо любить и беречь свою Родину» пообещали десятки миллионов человек...


Пионеры-«динозавры» появились в Москве, причем тогда их социальный состав полностью соответствовал пионерскому гимну — «дети рабочих». Впрочем, пускать на самотек такое нужное дело, как воспитание будущего пополнения, особенно в условиях разлагающего влияния нэпа, в планы большевиков не входило. Именно поэтому 19 мая 1922 года Всероссийская конференция комсомола повелела создать во всех городах и селах пионерские отряды. За образец было приказано взять опыт Москвы. А два года спустя организация была названа в честь усопшего вождя...

6 марта 1925 года вышел первый номер «Пионерской правды». Редактором ее был назначен Михаил Стремяков. Руководителям пионеров понадобилась трибуна, с которой детишек можно было бы учить уму-разуму. Со временем воспетая Довлатовым «халтура» в различного рода пионерских масс-медиа («Костер», «Юный ленинец», радиопрограмма «Пионерская зорька») стала весьма ощутимым приработком для журналистской братии. Хоть какая-то польза...

Своего лица у пионеров двадцатых не было — они бегали на обязательные для всех советских людей демонстрации, участвовали во всех кампаниях (вплоть до антиалкогольной), салютовали героям братоубийственной Гражданской войны и жертвовали деньги в пользу Международной организации помощи революционерам...


Пионерия тридцатых заметно отличалась от своих предшественников. Ее новый имидж обеспечили сельский мальчик Павлик Морозов и писатель Аркадий Гайдар (Голиков).

Донесший на собственного отца и вскоре убитый Морозов, показался властям идеальным образцом нового маленького советского человека. Его мировоззрение определяли не жизненный уклад его семьи, а пламенные речи агитаторов и выставленные для всеобщего умиления портреты. А поскольку верноподданность и стукачество нуждались в массовом тиражировании, юный покойник достаточно быстро стал главным пионерским символом. Его имя было вписано в списки пионеров под номером один, его портреты и описания его подвига появились в каждой пионерской комнате страны, а его мать была торжественно переселена в Артек, где до конца жизни рассказывала о доброте и смелости сына. «Павлик никогда пионером не был, но надо, чтобы был», — обронила она незадолго до смерти. Пиар-акция возымела действие: в течение следующих 25 лет дети советской страны добросовестно доносили на родителей и отрекались от них в случае ареста.

Что касается Аркадия Гайдара, то созданием «Тимура и его команды» он оказал советскому пионеру воистину неоценимую услугу, сделав из него юного бойца за спокойствие мирных граждан и нерушимость границ Родины.

«Возьмем винтовки новые,
Возьмем флажки
И с песнею в стрелковые
Пойдем кружки».

Эта песня из кинофильма, снятого по гайдаровской книжке, характеризует советского пионера не меньше, чем тиражи книг о Павлике Морозове. Не следует забывать: в каждом пионерском отряде функционировал оборонный кружок! Пионеры тридцатых были «ворошиловскими стрелками», «отличниками ДОСААФ» и первоклассными авиамоделистами. Пионерию — пушечное мясо будущей войны, регулярно приветствовал нарком обороны...

Для поощрения лучших снайперов и стукачей, между которыми иногда вкраплялись хлопкоробы и животноводы стахановского типа, создается Всесоюзный пионерский лагерь «Артек», куда детскую номенклатуру направляют за исключительные заслуги... Коля Вербовой — юный шеф колхозной молодежи из Одесской области, раскрывший «кулацкие замыслы», Давид Бояндуров — председатель совета самого лучшего пионерского отряда в городе Орджоникидзе, Котя Побле из Орла, ударник учебы, организатор физкультурной и оборонной работы, юный «ворошиловский стрелок», получивший приз управления механизации и моторизации Красной Армии. Вот такие ребята жили летом 1935 года под ласковыми лучами артековского солнца...

Хотим мы этого или нет, но милитарность советских пионеров была лишь следствием общеевропейской политической ситуации. Классический пример — созданная в фашистской Германии детская военизированная организация гитлерюгенд, призванная заложить моральные основы у нового немецкого человека. И в германском, и в советском варианте результат получился практически одинаковым — в ходе Второй мировой, воспитанные в ультрапатриотическом духе, гитлерюгендовцы, равно как и пионеры, были призваны умереть за свою Родину и своего вождя...


Как и каждое новое поколение, послевоенные пионеры заметно отличались от своих коллег времен 20-х — партия достаточно быстро просекла, что беспризорные детские стада в красных галстуках необходимо рационально использовать в народном хозяйстве: таким образом, главным пионерским делом становится сбор металлолома и макулатуры. Тем, кто из пионерской номенклатуры пытался пролезть в комсомольскую, приходилось особенно постараться: их родители бегали по соседям в поисках залежавшихся в гаражах металлических болванок и старых газет — так ковалась победа в пионерском социалистическом соревновании. Собранный пионерами лом шел на строительство железных дорог типа Абакан — Тайшет... Также в обязанность приличному пионеру вменялась политическая грамотность («Свободу Анджеле Дэвис!»), участие в военно-спортивной игре «Зарница», поедание испачканной в золе костра печеной картошки и собственноручное изготовление марлевых повязок, необходимых для участия в учебных тревогах гражданской обороны. Особо стоит выделить опрометчиво брошенный в пионерские массы девиз «Никто не забыт, ничто не забыто», под сенью которого проходили военно-полевые экспедиции пионеров и школьников по местам массовых захоронений собственных дедушек. Так, советские дети с младых ногтей усваивали навыки «черной археологии», а наиболее вдумчивые из них переставали верить учебникам истории.

Наша пионерия закончилась очень быстро. Через 10 дней, прошедших после окончания августовского путча 1991-го, пионерские галстуки перестали носить, а старшим пионервожатым пришлось срочно подыскивать другую работу. Еще за год до этих событий тех, кто с помощью священной для пионеров тряпочки пытался изобразить Дон-Кихота Ламанчского, с позором исключали из школы...