Пожалуй, ключевым словом, определяющим статус профессора экономики из Болоньи, является понятие «скандал». В том смысле, что смена команды еврофункционеров Жака Сантера, покинувшей брюссельскую штаб-квартиру ЕС в полном составе, случилась внепланово — их обвинили в разбазаривании бюджетных средств. К тому времени наш герой как раз завершил «курс молодого бойца»: через полтора года после получения портфеля премьер-министра 55-го правительства Италии коммунисты — партнеры по правительственной коалиции — отказали ему в доверии. Отставка не выбила Проди из колеи: он регистрирует новую партию и получает представительство в Европарламенте.


Пожалуй, решающим при рекомендации Проди на высокий интеграционный пост было его умение вырастить «Оливковое дерево». Так назывался блок, включавший в себя и коммунистов, и ультраправых сепаратистов, который Проди в 1996 году привел к победе на парламентских выборах в Италии. Он осилил, между прочим, медиа-магната Сильвио Берлускони и его «Вперед, Италия!». И 17 месяцев руководящего «стажа», что по итальянским меркам являлось скорее достижением, чем неудачей (в Италии частая смена правительств — не редкость), произвели должное впечатление в Старом Свете. Неизвестно, насколько искушены европейские лидеры в ботанике, но им, возможно, известно, что оливковое дерево начинает плодоносить лишь через 13 лет после посадки. И чем оно старше — тем больше урожай.

Но это так, к слову... На самом деле за полтора года у власти Проди и его команда успели «подогнать» Италию к соответствию экономическим еврокритериям по дефициту бюджета и параметрам внешнего долга, что позволило стране войти в зону единой европейской валюты. Это, очевидно, было главным.

Правда, поначалу европарламентарии согласились взять Проди с испытательным сроком. Мол, годик пусть поработает, а потом посмотрим. Однако профессор экономики университета в Болонье, некогда советник Папы Иоанна Павла II, «синьор докторская колбаса», как его называли на родине, неожиданно проявил характер: или избирайте «по полной программе», или ищите других.

Судя по всему, инициаторы выдвижения Романо Проди пока не жалеют о своем выборе. Несмотря на свою революционную риторику о «большом взрыве», как называют в брюссельских кругах намерение пополнить ряды ЕС четырьмя, а то и пятью новыми членами, не похоже, что синьор Проди слишком в этом усердствует. В одном из комментариев во влиятельной британской «Файненшл таймс» появилось даже сравнение процесса расширения с линией горизонта. В том смысле, что чем ближе к ней подходишь — тем дальше она отдаляется. Но в то же самое время ни у кого не повернется язык заявить, что процесс интеграции не идет.


Между тем в самом Евросоюзе идут отнюдь не простые и не бесконфликтные перемены — ведь до настоящего времени толком непонятно, что же должен собой представлять ЕС.

Как известно, каждые полгода «первую скрипку» в сообществе играет новая страна. И каждая из них пытается внедрить в жизнь собственную модель Европейского дома.

Поводом для разногласий стал вопрос о количестве представительских голосов от каждого государства в двух ключевых органах Союза — Еврокомиссии и Европарламенте. Да, собственно говоря, до сих пор еще длятся споры о том, каким будет новое образование — прообразом единого государства с соответствующими атрибутами (Конституцией, общей внешней и внутренней политикой, экономическими стандартами) или федерацией.

Много противоречий продолжает вызывать стойкая позиция Франции относительно «Европы двух скоростей». Париж настаивает на необходимости сформировать отряд «продвинутых» из числа «евросоюзовцев» со стажем, которые, являясь авангардом развития, «штурмовали бы фундаментальные проблемы». Хотя тезис несколько размыт, но в общих чертах понятен: организовать нечто вроде альпинистской связки. Более опытные спортсмены прокладывают путь «второму эшелону», при необходимости подстраховывая его.

Но то, что без труда рисует воображение при штурме горных вершин, в суровых реалиях «дебета и кредита», вызывает тихий ропот потенциальных первопроходцев. Ведь пока никто еще не придумал иного способа создания «стабилизационных фондов», кроме как путем урезания некоторых собственных статей бюджета.

Для всех стран-кандидатов наиболее сложным этапом нормализации законодательства является раздел по сельскому хозяйству — санитарные нормы и требования к его ведению, качество и количество пестицидов, методы сбора и хранения урожая, складирование и транспортировка готовой продукции, финансирование и т. д. и т. п. Ни балтийские страны, исторически ориентированные на ведение хуторского хозяйства, ни Польша, с ее огромной постсоциалистической деревней, ни даже продвинутая Венгрия не в состоянии за год-два добиться у себя столь радикальных изменений.

Но их внутренние проблемы еще не объясняют всего комплекса вопросов, связанных с этой частью переговоров. Во второй половине 2002 года очередной страной — председателем ЕС станет Испания, крупнейший поставщик сельхозпродукции на рынки Европы. От этого государства можно ожидать самого жесткого подхода к странам-кандидатам. Все участники переговоров оставили пункт по сельскому хозяйству, как самый проблематичный, «на сладкое». Поэтому-то кандидаты так надеялись на ускорение темпов переговоров, чтобы выскочить из «испанского сапога». Но не вышло.


Однако структурные согласования можно с грехом пополам уладить. Для этого, собственно, и существует возглавляемый Проди орган — Еврокомиссия, которую многие давно называют Европейским правительством. По мнению Жака Делора — первого руководителя этой организации, процесс строительства переживает сейчас «тройной кризис роста» — из-за расширения, переизбытка проблем, которые необходимо решать, и плохого функционирования институтов. В интервью, которое экс-председатель как-то дал французскому телеканалу RTL, Делор отметил, что «раньше мы были просто сообществом. Теперь же у нас общие экономика, внешняя политика и оборона, право и внутренняя безопасность. И нам необходимо во всех этих вопросах навести порядок, поскольку уже никто ничего не понимает, даже министры». Что ж, «бывшие» всегда отличались ядовитостью высказываний, но тревожность положения дел в ЕС очевидна. Все сложнее добиваться консенсуса внутри самой комиссии, в которой, чего греха таить, работают обыкновенные люди, со своими пристрастиями, амбициями, видением своей роли, наконец.

Первым межличностным скандалом обновленной Еврокомиссии, ставшим достоянием прессы, был демарш Криса Паттена — еврокомиссара по вопросам внешней политики. В начале июня прошлого года он подал в коллегию еврокомиссаров записку, озаглавленную «Внешние отношения: требования и приоритеты». В ней бывший губернатор Гонконга выступает против «узурпации власти» верховным представителем ЕС по внешней политике и безопасности Хавьером Соланой. По мнению британца, появление такого поста лишь внесло излишнюю напряженность и сложность в работу Еврокомиссии.

Напомним, что должность, которую сейчас занимает Хавьер Солана, была учреждена летом 1999 года на саммите глав государств и правительств стран — членов ЕС в Кельне. Тогда же возглавить свежеиспеченный комитет по совместной внешней и оборонной политике ЕС предложили генеральному секретарю НАТО. Благо он все равно до конца года должен был освободить генсековское кресло (поговаривали даже, что пост был создан специально «под Солану», чтобы вывести его как можно скорее из-под ударов критики за действия альянса в Косово). Задумывалась новая структура как составная часть институтов ЕС, которая должна была сосредоточить деятельность на разработке и реализации внешнеполитического курса Евросоюза и отвечать за вопросы европейской безопасности, в том числе и за поддержание мира и стабильности в регионе. Задача для Соланы — вполне по силам, знаниям и связям.

Но, видимо, Солана слишком рьяно взялся за выполнение возложенных на него обязанностей, и в какой-то момент Паттену показалось, что его понемногу отодвигают на вторые роли. По всей видимости, соглашаясь занять пост еврокомиссара, Крис Паттен, министр по проблемам сотрудничества в кабинете Маргарет Тэтчер и экс-председатель британской консервативной партии, ожидал, что будет играть первые роли в Еврокомиссии. Но и г-н Солана — человек в Европе не последний. В результате возник тривиальный конфликт интересов. Взять хотя бы еще одну фразу из вышеупомянутой записки: «Позируя перед камерами бок о бок с лидерами одних государств, нельзя укрепить отношения с другими странами». Это можно расценить и как личный выпад против бывшего генсека НАТО, который как истинный дипломат никогда не пренебрегает возможностью использовать интерес, проявляемый к нему прессой. Официальная реакция достаточно нейтральна — никаких противоречий между обоими функционерами нет, и они работают «в тесном сотрудничестве». В таком способе урегулирования чувствуется «почерк мастера» — Романо Проди, который не устает подчеркивать, что главным инструментом политика есть компромисс.

Тем не менее «акция» Паттена свидетельствует о кризисе, который сейчас переживает ЕС в области структурирования своих институтов и перераспределения функций между ними. Все чаще звучат и заявления о том, что реальная власть в Евросоюзе понемногу переходит от Еврокомиссии и еврокомиссаров к совету министров, который, к слову, возглавляет тот же Хавьер Солана. Можно, конечно, хмыкнуть: перетягивание властного одеяла случается не только в Украине. Но как-то это нецивилизованно, не по-европейски...


То ли пресса стала уделять больше внимания деятельности Евросоюза, то ли обстановка сделалась более нервной, но скандалы (и скандальчики) в брюссельской штаб-квартире и ее окрестностях происходят с завидным постоянством и по самым разным поводам.

По иронии судьбы, в последнем скандале фигурирует соотечественник Криса Паттена — уполномоченный Еврокомиссии Нил Киннок.

На стол Романо Проди легло гневное письмо от известной «еврократки» — Анны Марии Кампогранде, в котором она просит своего начальника «защитить европейцев от постоянной и удушающей проповеди английского языка». К этим протестам уместно добавить соответствующие заявления министров иностранных дел Франции и Германии, которые считают решения Киннока сократить средства, выделяемые на перевод официальных документов, ошибкой.

Понять мистера Киннока можно: даже сейчас, до расширения ЕС, расходы на перевод составляют 1 проц. годового бюджета ЕС и 40 проц. всех административных расходов. «Хотели как лучше, а получилось как всегда...». Пожалуй, это как раз тот случай, когда лучше Виктора Черномырдина не скажешь.

Но это — лишь верхушка айсберга. С «культурной уравниловкой», в конце концов, справиться можно. Утверждение в Старом Свете единой валюты — евро, введение которой многие скептики связывали с потерей национальной идентичности, несмотря ни на что, состоялось. Даст Бог, и языковая пропасть со временем не покажется такой глубокой.

Куда более сложной проблемой является поиск общего языка в экономике, где, как известно, в крайнем случае используют только один язык — санкции. К слову сказать, их применение также весьма недешево обходится. Сейчас Евросоюз и Штаты находятся на грани «торговой войны», вызванной решением администрации Буша ввести дополнительные пошлины на ряд статей европейского экспорта. Брюссель подготовил «симметричный» ответ — тарифы на текстильную промышленность и цитрусовые из США в общей сложности выросли на 2 млрд. долл. Как бы не случилось так, что члены «европейской семьи» начнут втихую искать лазейки для сепаратных сделок — вот в чем проблема... И если в ближайшее время «мастер компромисса», как принято называть Романо Проди, не сумеет отыскать ключик к Белому дому, то расширение Евросоюза — «главное блюдо» реформатора из Болоньи, наверняка придется готовить другим.