Если бы чеховские три сестры проживали где-то в районе Монпарнаса, то их припевом бы было: «В Нью-Йорк, в Нью-Йорк!». Ну, может быть, Лос-Анджелес, в крайнем случае — Новый Орлеан...

Одна из любопытнейших фраз «Блуждающего огонька» (фильм Луи Малля завершал программу из пяти картин, представленную Французским культурным центром в Доме кино): «Сильная и крепкая американка вытянет вас из этой передряги». Герой ленты — алкоголик; героиня — как раз укатила за океан. Не поступи она так, мы имели бы еще один вариант «Потерянного выходного» (между прочим, фильм Билли Уайлдера получил «Гран-при» в Каннах в 1946 году), где заблудшую овцу таки удается повернуть на путь истинный. У Луи Малля происходит иначе: промаявшись день в Париже, Ален Леру разряжает в себя парабеллум. Любовная лодка разбилась о стакан; муза странствий увяла, не расцвев. Но порыв был, и немалый.

Вы заметили, что во французском кино все куда-то спешат, бегут, торопятся, покупают билеты и укладывают чемоданы? Охота к перемене мест, как вечный зуд, сгоняет героев с насиженных матрасов. Не обязательно за пределы страны, главное, чтобы подальше от родного подъезда. Как там у Бодлера? Anywhere out of the world (куда-нибудь, только из этого мира). Ничье другое искусство не породило так много образцов колониального романа, картин из жизни одалисок и гаремных наложниц.

Любовница генерала едет в Константинополь, откуда как раз возвращается барон Донати («Мадам де...» Макса Офюльса). Перед графской дочерью, увлекшейся управляющим Рабьеном, маячит сладкий призрак Антверпена и Квебека («Дус» Клода Отан-Лари). А Франсуаза Лоран, супруга ветреного гонщика, осерчав на мужа, переселяется с правого берега Сены на левый, в полубогемный дом на улице Эстрапад (фильм Жака Беккера так и называется — «Улица Эстрапад»), между Пантеоном и Люксембургским садом. Возле которого кружат двое спорщиков из «Блуждающего огонька». Один из которых искренне восхищен Египтом. От которого — рукой подать до Турции с Константинополем-Стамбулом. Круг замкнулся...

Между тем героям почти всегда приходится возвращаться — к родным пенатам. Упрямцев обламывает судьба; несостоявшееся путешествие — традиционный мотив французского кино. От Карне до Годара, от «Набережной туманов» до «На последнем дыхании». От Парижа (или Гавра?), как от судьбы, не уйдешь, вот он и возникает практически во всех лентах ретроспективы. (Нет его в «Загородней прогулке» Жана Ренуара, зато там с толком рассуждают об «особенностях парижского характера», о любви «столичных» к «завтракам на траве», что провинциалам невдомек.)

Как минимум, дважды в эпизодах фильмов, представленных в киевской ретроспективе, возникает силуэт Эйфелевой башни. Как Мопассан, сбегает от нее героиня «Улицы Эстрапад». Проплывает ее недостроенный остов в фильме «Дус», действие которого разворачивается в 1887 году. Ги де Мопассан уже вернулся из колоний, но еще не слег.

Намеренно или нет, но фигура классика оказалась реальным связующим всего мини-фестиваля. Посудите сами: экранизации двух его новелл («Мадам де...» и «Загородняя прогулка», на которой ассистентом выступал Жак Беккер); «Дус», о которой тамошний критик изрек: «Здесь вспоминается Мопассан, но такой Мопассан, который читал Маркса и интересовался классовой борьбой»; вполне мопассановский сюжет «любовных недоразумений» в «Улице Эстрапад». И «мопассановская судьба» ( не героя, но автора литературного источника, романа «Непоседа» — название также весьма красноречиво! — писателя, в момент написания книги еще не колаборациониста Дрие ла Рошеля) — в «Блуждающем огоньке» (донжуанизм, латентный декаданс, предсмертный маразм).

Возвращаясь к теме странствий, отмечу, что и Мопассан отдал ей ощутимую дань, сочинив не один экзотический очерк — и заставив своего «милого друга» дебютировать именно в этом жанре (правда, под суфлерку одной из любовниц — в романе). Славу, однако, ему принесли другие темы: местные. Как верно высказалась на одном из концертов Сестричка Вика (вскоре слинявшая в Канаду): «Треба жити, де ти родився». Что ж, не экзотикой единой...