— Мистер Джоб, давайте начнем разговор с рассказа о вашем жизненном пути.

— Большая часть моей жизни связана с Рейтер, куда я попал 48 лет назад, будучи еще молодым человеком. Я проработал достаточно долго в Европе в 60-х, неоднократно посещал Советский Союз, вот только тогда в Украине не довелось побывать — не пускали. Почти пять лет я представлял агентство в Индии и Малайзии, работал в странах Латинской Америки, то есть объездил весь мир. Последние годы перед назначением на пост главы корпорации я работал в Париже... И вот, десять лет назад, когда мой босс собрался уходить на пенсию, он вызвал меня и предложил занять должность исполнительного директора. Я согласился и переехал в штаб-квартиру Рейтер в Лондон. А два месяца назад и я ушел на покой. Правда, продолжаю оставаться в качестве советника руководства агентства...

— Как развивалось агентство во времена вашего руководства?

— Самым большим событием для Рейтер в последние два десятилетия стало расширение сети. Теперь мы охватываем и Восточную Европу. Я бы это даже назвал экспансией... В конце 80-х в этом регионе наступило время больших перемен: коммунистический колосс начал разваливаться. Мы увидели, что очень многие люди просто жаждут правдивых, объективных сведений, которых они раньше не имели в силу внутренней информационной блокады. И мы, несмотря на довольно высокую конкуренцию со стороны других информагентств, смогли занять свою нишу. Рейтер работал практически во всех странах Восточной Европы, но все же приоритетными для нас были Россия, Украина, Польша и Чехословакия. Начав деятельность в регионе в 1990 году с предложения информационных лент и газет, сегодня мы уже ведем в этих странах полномасштабную работу, которая включает весь спектр услуг от Рейтер, — в том числе и наши известные финансово-информационные пакеты. Сам процесс развития нашей деятельности в этом регионе занял восемь лет. За два последних года я посетил несколько восточноевропейских стран и остался доволен увиденным: и демократическими переменами, и успешной деятельностью агентства в посткоммунистических государствах.

— Я знаю, что вы неоднократно бывали в Украине. Ваши впечатления?

— В Украине я впервые побывал в 1994 году, когда Президентом стал Леонид Кучма. Полгода назад я снова посетил вашу страну. Когда был в 1994-м, то у меня создалось впечатление, что ваше государство если и может на что-то рассчитывать, так это на место в группе развивающихся стран. Я имею в виду экономический рост: вся ваша промышленность стояла. Во время последней поездки я заметил просто разительные перемены. Сегодня Украина — это совсем не та страна, которую я видел в 1994-м. Вы часто сами себя критикуете, при этом не замечая, как динамично развиваетесь: я увидел нормальный западный сервис, с вами можно вести бизнес. Невероятно, что за такой короткий период вы смогли достичь таких серьезных результатов!

— Часто ли появляется наша страна в сводках новостей от Рейтер?

— Когда Украина стала независимой державой, мы сразу же открыли свое представительство в Киеве, которое возглавил канадец украинского происхождения. Он знал не только язык, но и определенную специфику работы в Украине, что незамедлительно сказалось на результатах деятельности агентства. Кроме того, весь штат нашего представительства состоял из украинских граждан, которые проявили не только желание работать, но и умение выполнять достаточно трудные задания — например, организовать в Украине семь корреспондентских пунктов. И работа, как говорится, пошла: информация об Украине все чаще стала появляться в наших новостийных лентах.

— О чем чаще всего говорилось, когда упоминалась Украина?

— Конечно, многие новости были связаны с Чернобылем, но вместе с тем, данные, которые предоставляет наше агентство, отличаются тем, что мы делаем упор на анализе экономических и политических событий в том или ином государстве. И ваша страна не была исключением. Более того, говоря об Украине, мы делаем акцент на местных экономических и финансовых новостях. Такую же политику агентство проводит и в России, и в Польше. У вас же каждый день несет какие-то изменения — если говорить об экономике. Это и новые законодательные акты, и регулятивные документы, и различные запреты и разрешения. Наши клиенты из делового мира, а особенно те, которые ведут бизнес с Украиной, хотят все это знать, и мы стараемся предоставить им исчерпывающие сведения. Но вместе с тем не забываем и об общественно-политической информации. За последние годы слово «Украина» встречается в наших новостийных лентах не реже, чем «Польша» или, скажем, «Бельгия».

— Не могли бы вы нарисовать словесный портрет среднестатистического репортера агентства Рейтер?

— Это человек, который не только знает, что такое финансы, но и умеет отслеживать различные события. Мы не требуем от наших репортеров комментариев к событиям, ведь в первую очередь они — именно репортеры. Журналистика — это, конечно, прекрасно, но есть одно «но»: журналисты обычно стараются высказать свое мнение по поводу того или иного события, тогда как мы требуем всестороннего изложения фактов, а не мнений. Информация — прежде всего. Мы, конечно, оставляем поле для анализа тем, кто видит в нашем агентстве некоего поставщика честной, подготовленной и проверенной информации. Это базовое требование не только для репортеров, работающих в Восточной Европе, но и вообще для всех сотрудников Рейтер. Что касается Украины, то здесь эти требования ставятся довольно жестко. Ваш Президент во время встречи со мной сказал: «Добро пожаловать в Центральную Европу!» Я, признаюсь, и не думал о том, что Украина — это действительно географический центр Старого Света. Ведь в свое время как делили — была Европа, и был Советский Союз... Сегодня все коренным образом изменилось, и если Украина претендует на место в Европейском сообществе, то и работать она должна по-европейски. Соответственно, и репортеры Рейтер, аккредитованные в вашей стране, должны своим профессионализмом оправдывать то, что они работают не на задворках мира, а в Центральной Европе.

— Когда-то в наших институтах журналистики учили, что Рейтер — это британское агентство со штаб-квартирой в Лондоне. Но сегодня такая формулировка, наверное, требует уточнений?

— Да, хотя по-прежнему штаб-квартира агентства находится в Британии. Но сегодня самым большим потребителем нашей информации стали Соединенные Штаты Америки. Также достаточно весомый рынок — Германия и Япония. Поэтому сегодня Рейтер — это транснациональная компания, в которой работает очень много американцев, немцев и японцев. Можно сказать, что мы преимущественно сориентированы на США — Рейтер вроде бы уже больше американское агентство, чем британское. Кстати, интернационализация свойственна многим нашим компаниям, которые еще 25 лет назад имели британское «подданство».

— Насколько в агентстве разделены коммерческие и творческие вопросы?

— Особого разделения не существует, ведь мы работаем преимущественно с коммерческой информацией. Согласитесь, что события мирового уровня, будь то трагедия 11 сентября или смена президента той или иной страны, имеют как большое общественно-политическое значение, так и оказывают существенное влияние на финансовый мир. Просто мы «ставим ударение» над той частью новости, которая касается сферы наших интересов. А так как сегодня мы лидеры в области экономической и финансовой информации, то и наши потребители ждут от нас специфической подачи той или иной новости. То есть они хотят получить то, за что заплатили. А мы, в свою очередь, должны быстро, четко и профессионально предоставить нужные сведения.

— В чем коренное отличие Рейтер от остальных мировых информационных агентств, таких как CNN, AP и т. д.?

— Если говорить о CNN, то они работают на обычного зрителя, на потребителя, в то время как мы сориентированы на инвестора, на человека, вкладывающего деньги. Кроме того, мы продаем новости, и CNN в том числе. Наша работа с электронными СМИ заключается в том, что мы готовим видео- и аудиоматериалы и продаем их телевизионным и радиокомпаниям. У нас есть свои телевизионные бизнес-новости, которые транслируются через спутниковые каналы по всему миру. Но эти программы представляют собой некую отредактированную для телевидения «выжимку» всех тех, я бы сказал, настоящих экономических и финансовых новостей, которые наши подписчики получают в режиме реального времени. Мы не ставили себе задачу создать собственные телевизионные станции или выпускать свои газеты — мы специалисты в сборе и подготовке информации. Что касается различия между нами и, например, Ассошиэйтед Пресс, то заключается оно и в том, что мы работаем с бизнес-кругами, а они — с потребителями общей информации.

— Говорят, что сегодня Рейтер увольняет много сотрудников. Почему это происходит, ведь такого не было при вашем руководстве?

— Причина этих увольнений в следующем. Около 95 процентов нашего бизнеса тесно связано с банками, биржами, различными крупными компаниями, с людьми, которые проявляют активность на финансовом рынке. В последнее время, после достаточно серьезных политических событий многие решили «поджать» свои деловые операции. То есть изменения на финансовом рынке со знаком «минус» ведут к тому, что сокращается количество потребителей нашей информации. А это, соответственно, приводит к тому, что мы вынуждены сокращать штат. Но это касается той части нашего персонала, который работает в области финансового рынка. Увольнения не коснутся репортеров, специализирующихся на новостях.

— А другие мировые агентства тоже проводят сокращения или подобное происходит только в Рейтер?

— Рейтер — очень большая компания, намного больше, чем вышеупомянутая Ассошиэйтед Пресс. И как я уже сказал, 95 процентов наших доходов зависит от финансовой активности на рынках. Но сокращение персонала в одних странах компенсируется его увеличением в других. Украина — яркий тому пример. И у вас, и в России сейчас наблюдается подъем финансовой активности, что само по себе ведет к увеличению потребности в нашей информации, поэтому и в Украине, и в России мы не сокращаем штаты, а увеличиваем их, расширяемся. А вот в Нью-Йорке мы несколько сокращаем объемы работы и увольняем часть персонала. Причиной послужила трагедия 11 сентября, в результате которой не только погибло более трех тысяч человек, но и около ста тысяч людей потеряло работу. Большинство из них были непосредственно связаны с финансовым рынком. Поймите, Рейтер — это большой бизнес. Мы работаем в 158 странах мира и должны функционировать стабильно.

— Существуют ли у вашего агентства тесные отношения с правительствами разных стран?

— Откровенно говоря, у нас нет каких-то серьезных и четких договоренностей в этом плане. Конечно, любое правительство с его подразделениями и министерствами для нас — это, прежде всего, источник информации. Но каких бы то ни было специальных соглашений мы не имеем ни с одним правительством мира. Мы не можем себе этого позволить, Рейтер ведь независимое агентство.

— В завершение позвольте задать несколько вопросов личного характера. Чем вы увлекаетесь?

— После того, как я вышел на пенсию, большую часть времени провожу в компании супруги в своем загородном доме, в Англии. Мы с женой очень любим путешествовать на лодке, что и делаем каждый год в Испании. Но времени на отдых у меня как всегда не хватает, так как я сегодня консультирую несколько крупных компаний, таких, как «Шелл», «Дойчебанк» и другие. Моя жена просто обожает возиться с внуками, которых дети к нам привозят, к сожалению, очень редко. Мы с супругой любим покой и английскую глубинку, и это, мне кажется, естественно после того, как десятилетия провел в разъездах. Кстати, в моем загородном доме живут две ламы — наши с женой любимицы...

— Кто-нибудь из ваших детей пошел по стопам отца, я имею в виду — стал журналистом?

— Нет. Моя дочь работает в рекламном бизнесе, а сын — в страховом.

— Что бы вы посоветовали начинающим журналистам?

— Я думаю, что журналистика — это стиль жизни, дорога, на которой можно увидеть все. Я видел хорошее и плохое, доброе и злое. Я побывал во многих прекрасных местах, но видел и много страшных. В начале карьеры я даже и не надеялся на такую интересную работу, а сегодня просто не могу представить себя вне журналистики...