— Геннадий Николаевич, ваши однопартийцы выдвинули ультиматум: либо вы покидаете пост спикера, либо вас исключают из КПРФ...

— Я считаю, что мои товарищи по партии поторопились, когда 3 апреля провели буквально «с колес» пленум. 10 апреля, правда, решение продублировали — о том, что главам комитетов Госдумы и председателю палаты нужно покинуть свои посты в связи с тем, что произошел передел комитетов.

Но кого винить в случившемся? Дело в том, что после января 2000 года расклад политических сил изменился. Раньше фракция Компартии составляла коалицию с «Единством», объединением «Народный депутат» и Агропромышленной группой. Буквально через год от этого блока почти ничего не осталось — в нем сейчас состоят КПРФ и Агропромышленная группа. В то же время в парламенте образовалась центристская четверка. Из трех политических движений создали единую партию. Когда зашла речь о переделе портфелей, центристы провели консультации и с «Союзом правых сил», и с «Яблоком», и даже с Жириновским. Они предложили Геннадию Зюганову пересмотреть структуру Госдумы с тем, чтобы у центристов было больше постов председателей комитетов. Тот отмахнулся, сказав: «Нет, давайте доработаем до конца созыва этой Думы». И поскольку он не пошел на переговоры, было принято решение о переделе, которое спокойно прошло через Думу, потому что центристы составляют большинство.

Но даже оставшиеся у нас три комитета и мандатную комиссию, я считаю, нельзя было бросать ни в коем случае, ведь любой имеющийся у фракции КПРФ ресурс надо использовать. Тем более что Компартия в программных документах основной задачей ставит приход к власти. А для этого нужно иметь опыт работы на любом уровне — главы комитета, председателя Госдумы... И если партия, стремящаяся к власти, ее боится, то будет ли нас народ всерьез воспринимать? Люди скажут: вам, может быть, нравится быть вечной оппозицией?

— Растет ли в сегодняшней России популярность Компартии? Кого вы считаете своей опорой в обществе?

— Сегодня это большая проблема. В основном в КПРФ состоят люди пожилого и среднего возраста. Хотя есть и молодые — это юноши и девушки с левыми взглядами. Правда, они скорее приверженцы социал-демократической идеологии европейского образца. Россия по своей природе страна левая, поэтому людей с «нашими» взглядами очень много. Если партия будет трансформироваться, меняться, исходя из реалий сегодняшней жизни, то, конечно, у нее хорошие перспективы. На эту тему постоянно идут споры на каждом пленуме. То есть мы решаем — какой должна быть Компартия РФ.

— Насколько обосновано мнение, что позиции коммунистов в России сильнее в регионах и слабее в крупных городах?

— Это действительно так. Об этом свидетельствуют результаты выборов в Госдуму, губернаторских и в местные законодательные собрания. На периферии поддержка КПРФ и вообще левых гораздо сильнее, чем в Москве и Питере.

— Можно ли это объяснить оппозицией Компартии к политике исполнительной власти? Ни для кого не секрет, что регионы живут хуже, чем центр, и подвигнуть население на критику режима гораздо легче в голодном селе, чем в сытом городе.

— Так оно и есть. Сегодня у нас самым обеспеченным городом с рекордно высоким уровнем жизни является Москва. Поэтому столичная парторганизация коммунистов маловлиятельна. В последний год они не могли провести ни одного депутата в Московскую городскую думу. А чуть подальше от Белокаменной ситуация иная: там во всех законодательных органах есть коммунисты. Есть и так называемые красные губернаторы — люди, которые возглавили регионы благодаря непосредственной поддержке Компартии.

— Скажите положа руку на сердце готовы ли вы расстаться с партбилетом ради сохранения поста спикера?

— Думаю, до этого не дойдет. Считаю решение пленума эмоциональным, поспешным и ошибочным. Сейчас я настаиваю, чтобы оно было пересмотрено, и убежден, что здравомыслие победит. Нет никакого смысла просто так отказываться члену Компартии от должности главы парламента.

— Государственная дума — весьма конфликтное собрание. Некоторые депутаты утверждают, что вы этим беспокойным хозяйством блистательно управляете. У вас есть какие-то свои секреты?

— Есть, есть... Но это умение пришло не сразу. Все-таки я возглавляю Думу уже второй раз. Достаточный опыт управления я приобрел, наверное, где-то после двух лет работы председателем второй Госдумы. А поначалу часто не мог разрешить те или иные проблемы, возникавшие в зале заседаний. Но с помощью дочери-психолога и других людей, которые советовали, как разряжать конфликтную обстановку, у меня это стало получаться.

— Можно ли сказать, что и вы набрались опыта за эти два срока, и думцы стали менее истеричными?

— Знаете, так не скажешь. Особенно когда приступила к работе третья Госдума. Конечно, истеричности стало меньше. Но пришло много новых людей, которые не представляли, что такое законодательная работа. Даже по нынешнему составу Думы я вижу, что примерно треть депутатов — я мог бы их назвать поименно — не должны быть в парламенте. Им эта профессия противопоказана.

— Насколько обоснованы разговоры о том, что часть депутатов Думы коррумпирована?

— Слухов, конечно, много. Я и сам обращался к генпрокурору с тем, чтобы мне предоставили факты незаконной деятельности парламентариев. Но такими сведениями прокуратура не располагает. Единственное исключение — случай с депутатом Головлевым. Мы дали право следствию провести все необходимые действия, поскольку его обвиняют в серьезных нарушениях, когда он еще работал в Челябинской области. Сейчас прокуратура разбирается. В прошлой Думе тоже был прецедент — мы лишили Мавроди, главу МММ, депутатского статуса. Сейчас он где-то в бегах за границей, его ищет Интерпол. Но неприкосновенности мы его-то лишили, а блюстители порядка тут же мошенника упустили...

— Правоохранительные органы периодически сообщают об арестах лиц, причастных к организованной преступности. Иногда у задержанных находят удостоверения помощников депутатов Думы. Это как прикажете понимать?

— Да, такие сводки мы тоже получаем из милиции — то дорожно-транспортное происшествие, то еще что-то. Не думаю, что это касается исключительно помощников. Просто когда это происходит с работниками аппарата или с депутатами и их помощниками, то факты сразу становятся достоянием прессы. И не думаю, что институт помощников депутатов Думы сплошь криминальный. Наверное, есть неудачи, когда депутат берет себе в помощники по чьей-то рекомендации неподходящего человека. Ведь многие иногородние парламентарии, приезжая в Москву, никого здесь не знают. И начинают выяснять у друзей-приятелей: кого ты мне порекомендуешь? В таких случаях, видимо, и происходят ошибки.

— Если вы не останетесь председателем Госдумы на третий срок, чем намерены заниматься?

— Даже боюсь подумать о том, чтобы остаться спикером на третий срок. Я этого очень не хочу... Собираюсь баллотироваться в Госдуму и стать депутатом. Может быть — возглавить близкий моему сердцу комитет по информационной политике и связи. Там я ощущал бы себя профессионалом. Но времени еще много. Кто знает, как повернется жизнь, всякое может быть...