— Первый вопрос, безусловно, о ситуации в вашем регионе. Означает ли сегодняшний конфликт Израиля с Палестинской Автономией, что внутри Израиля наступила определенная мирная полоса в отношениях между политическими партиями или наоборот — это только обостряет внутриполитическую ситуацию в Израиле?

— Внутриполитическая ситуация, конечно же, нормализовалась, потому что основная проблематика израильской политической дискуссии всегда была связана с палестинским вопросом. Сегодня той политике, проводимой правительством, по большому счету, нет альтернативы. Осталось десять—пятнадцать, максимум двадцать процентов еврейского населения, которое по-прежнему считает, что чем больше отдадим, тем скорее достигнем мирного урегулирования. Но большая часть моих сограждан в это не верит. Поэтому в общественном сознании в целом, включая прессу, произошел заметный сдвиг в сторону той позиции, которую традиционно занимали правые партии. Напряжение в обществе спало, потому что те, кто сегодня требует отдать и уступить, находятся в меньшинстве.

— Как из Израиля видится происходящее сегодня в мире? Ведь не секрет, что Европа разделилась на ту, которая поддерживает Израиль и выходит на демонстрации, и ту, что сжигает синагоги...

— Я думаю, что значительная часть израильтян просто махнула рукой на окружающий мир и уже не реагирует на все это. Представьте: трое из пяти человек, присуждающих Нобелевские премии мира, говорят, что у Шимона Переса надо эту премию отобрать. Заметьте, это они говорят о человеке, который после самых крупных терактов продолжает утверждать, что Арафат — партнер по переговорам. Они хотят отнять награду у истинного пацифиста и даже не заикаются о том, что такая же премия есть у Арафата, не выполнившего ни одного пункта соглашений в Осло. Это абсурд, который заставляет израильтян сказать: «Да пошли они подальше! Они просто антисемиты и, видимо, не хотят с нами считаться». Другие на эту ситуацию стараются все-таки как-то повлиять, и я отношусь к их числу. Я считаю, что мы должны пытаться найти единомышленников, интересы которых совпадают с нашими. По большому счету, то, что Европа сегодня делает, — это подготовка весьма и весьма неприятных для европейцев событий в их собственном доме. Как бы не называли происходящее у нас, сейчас идет речь о зарвавшихся бандитах, о философии самоубийства, о фанатичной вере, о поведении, которое является вызовом цивилизованному миру. И, казалось бы, европейцы должны были первыми сказать: о’кей, товарищи палестинцы, мы понимаем ваши проблемы, готовы вас поддержать в любом политическом обсуждении, но, извините, взрывать синагоги, расстреливать свадьбы и убивать подростков на дискотеках, это не те методы, которые мы можем одобрить. А сейчас в Европе говорят так: палестинцы доведены до отчаяния, нет политического выхода, израильская оккупация их уже достала — поэтому мы, европейцы, можем понять, как они своих детей и жен посылают на смерть... Но ведь в мире есть много отчаявшихся людей, и степень их отчаяния может быть больше, они живут беднее, их подавляют жестче, — и отнюдь не гуманные израильтяне с их свободной прессой. Европейцы почему-то оказались не готовыми выслушать их жалобы.

— Юрий, Европа демонстрирует не лучшее отношение к Израилю, но в то же время в России и Украине большая часть населения вас поддерживает...

—Увы, критиковать Израиль стало модой. Никто не препятствует вакханалии исламских группировок на европейской территории, наоборот, их стараются тихо успокоить. И политики делают свой расчет: арабов — много, евреев — мало; у арабов — нефть, у евреев — Тора. А в странах бывшего Советского Союза люди еще не отупели от хорошей жизни. Хорошая, действительно спокойная жизнь оказывает и растлевающее влияние на человеческую личность, особенно если нет твердого морального стержня, который, как правило, связан с верой. И разницу между Европой и Америкой я объясняю тем, что подавляющее большинство американцев — верующие христиане. Американский президент и политические деятели Штатов всегда демонстрируют свою верность религиозной традиции. И если это христианин, то он ходит в церковь, если еврей — посещает синагогу. Вера — заслон против отупения, которое может вызвать сытая и хорошая жизнь. А в Европе ничего подобного нет. Европа — атеистическая, циничная, завидует Америке и боится фундаменталистов. Американцы их тоже боятся, но они воюют и защищают себя, — так же, как и Израиль. А континентальные европейцы поднимают лапки вверх. И то, что этого не случилось в странах СНГ, означает, что люди, которые там живут, называют вещи своими именами и знают, что бандит есть бандит. Если добавить к этому огромное количество личных связей, которые возникли в результате репатриации, то все становится ясно. Человек, живущий в Украине, знает: в Израиле арабы стреляют в его бывшего соседа Абрамовича или его бывшего сотрудника Иванова, женившегося на еврейке...

— В одном из недавних выступлений вы подчеркнули, что сегодня самая важная для Израиля война ведется в области пропаганды...

— Я сказал так потому, что та война, которую ведут против нас арабские страны, направлена на превращение Израиля в абсолютного изгоя в международном сообществе, в такого себе «всемирного жида», с которым никто за один стол не сядет, не продаст ему ничего... Это новая версия нацизма. В современном мире, в государстве западного типа, в открытом обществе это может быть намного страшнее, чем террор. От нас начинают отрекаться. И это необходимо приостановить.

— Девиз вашего блока «Наш дом — Израиль» всегда звучал так: русская улица многое может решить на выборах. А что сегодня она определяет?

— Русскоязычных израильтян в настоящий момент где-то около одного миллиона двухсот тысяч человек. Если учесть, что в Израиле на пять с половиной миллионов человек приходится пара десятков политических партий, то было бы противоестественно, если бы у русской улицы была только одна партия. Но мы — значительная сила в этой среде, и стали ею потому, что сумели доказать избирателям: мы — организация с четкой идеологий, программой и с ответственным поведением политиков. Мы сказали, что русский Израиль готов воевать за страну и обладает огромным профессиональным потенциалом, — все это превращает русскоязычных израильтян в силу, которая способна вести за собой. Мне одна знакомая украинка сказала: «У меня много знакомых уехало, и никто не возвращается, несмотря на то, что у вас происходит». А ведь это действительно очень серьезное испытание. Представьте себе: человек, который в СССР родился, вырос, возможно, пережил другие войны, убежал от погрома в Фергане, приехал в Израиль, и тут его ребенка убили террористы... Как он себя будет чувствовать? Он может рвать на себе волосы и отчаиваться, а может решить по-другому и сказать себе: «Да, я разделил судьбу своего народа, и это меня укрепит. Та трагедия, которая произошла со мной, это трагедия моей нации». Поразительный факт — подавляющее большинство приехавших из Союза выбирают вторую линию поведения.

Сегодня я могу заявить, что «Наш дом — Израиль» — достаточно крепкое политическое образование: в первую очередь, это заслуга Авигдора Либермана как личности и политика, хотя ему помогают и Михаил Нудельман, и я, и, конечно же, все наши активисты. Нам удалось создать политическую структуру, которая уже затвердела, как бетон. У нас есть определенное положение, которое не зависит от нашей работы в правительстве. И наоборот, очень многие люди в стране оценивают его по одному критерию: есть ли в нем представители блока.

— Не так давно Еврейская община Киева провела ряд мероприятий в поддержку Израиля. Какой резонанс получили эти события у вас?

— К сожалению, в Израиле недооценивают фактор постсоветских государств. Я не говорю о русскоязычном населении. И поэтому, когда происходит демонстрация в поддержку Израиля в Италии, о ней говорят и пишут несравнимо больше, чем о демонстрациях у вас. Украина — большая страна, но Италия входит в «Большую семерку»... И нам нужно сделать максимум, чтобы довести до сведения как можно большего числа израильтян следующий факт: именно здесь, в Украине, люди, которые еще 15 лет назад автоматически осуждали сионизм, сегодня понимают израильские проблемы и поддерживают Израиль больше, чем где бы то ни было в мире, может быть, даже больше, чем в США. Это необходимо обязательно пропагандировать. Все эти годы я занимаюсь решением одной комплексной задачи: превращением русскоязычного еврейства в ведущее звено еврейского народа. Кроме того, страны, которые возникли на руинах бывшего СССР, на мой взгляд, должны стать нашими стратегическими союзниками. Это очень поможет нам в борьбе с несправедливостью, с которой мы сталкиваемся, прежде всего, на Европейском континенте, а также и в США. Такое партнерство избавит нас от односторонней зависимости от Америки — ведь сейчас у нас нет другого союзника. Россия, к примеру, заявила, что она, конечно, за палестинский народ, за его законные права, но террор есть террор, и его надо «мочить в сортире». Прозвучало, конечно, очень весомо, но хочется, чтобы это стало официальной позицией. Россия, все страны СНГ в арабском мире ничего не потеряют, а вот в Израиле подобное заявление произвело бы переворот в общественном сознании, да и для США стало бы уроком.

После Евразийского медиа-форума доктор Юрий Штерн поехал в Израиль, где в воскресенье проходил съезд блока «Наш дом — Израиль», принявший ряд весьма важных политических решений. От имени Еврейской общины Украины съезд приветствовал ее лидер Вадим Рабинович.