Висбаден — город богатых пенсионеров и франкфуртских банкиров. Ну откуда, казалось бы, здесь интерес к восточноевропейской культуре? Это верно, однако, лишь отчасти. Именно с Висбаденом связана история катастрофических проигрышей Достоевского, позже отразившихся в «Игроке». Именно здесь было задумано писателем «Преступление и наказание». Так что ретроспектива экранизаций Достоевского была на нынешнем Висбаденском фестивале более чем уместной. А доклад известного теолога Древерманна о творчестве русского классика «Бедность, вина и смерть» выявил неожиданную перспективу этических и эстетических исканий современного кино Восточной Европы.

По мнению одного немецкого журналиста, это кино интересно в Германии только «специалистам и идеалистам», для которых Восточная Европа — последний бастион антиголливудской эстетики. Конкурсные фильмы, за редким исключением, эту мысль подтверждают. В них ярко выражено желание рассказывать «тихим голосом» локальные истории о простых или даже маленьких людях (еще один кивок в сторону Достоевского). Это стремление, кажется, вызвано не так отсутствием средств, но, главным образом, утомленностью «большой историей». О ней сейчас говорить чрезвычайно трудно: то ли потерян язык, то ли нет большого художника.

Пожалуй, чуть не единственной попыткой «масштабного повествования» был показанный вне конкурса российский документальный фильм «Цветы времен оккупации», снятый, по словам его создателей, в полемике со знаменитым фильмом Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм». Лента заслуживает внимания как симптоматичная неудача. Авторы (среди них — украинский сценарист Владлен Кузнецов) хотели снять «неполитический» фильм о тех, кто во время Второй мировой войны остался на оккупированных территориях, развенчать миф об их тотальной виновности. Была привлечена уникальная хроника из российских и немецких архивов (в частности нацистские пропагандистские фильмы). Но сами «Цветы...» насыщены какой-то нечленораздельной риторикой. Рассказ о людях в оккупации вдруг подменяется патетическими размышлениями о том, что Гитлера победил простой советский человек, не желавший принять врага. При этом советская пропаганда в фильме даже не упоминается (а было бы любопытно столкнуть такого рода материалы), как будто неоккупированный человек был идеологически чист. Чудо победы в этой войне состояло в парадоксальном и, видимо, единственном в советской истории совпадении усилий тоталитарной машины со свободным выражением воли простого человека. Но об этом в фильме — ни слова.

Лучшей документальной лентой фестиваля была, на мой взгляд, чешская «Битва за жизнь». Быт маленькой заброшенной деревушки показан в ней режиссерами Мирославом Янеком, Витом Янечеком и Романом Ваврой очень искусно и без пафоса: сегодняшние съемки смонтированы с историческими хрониками и разбавлены инсценированными эпизодами. Чудаков и безработных, старушек и их бездетных сыновей, сексуально озабоченную молодежь — всю эту пеструю компанию героев ленты не волнуют никакие битвы. Но хозяева вконец разорившейся деревенской пивной для привлечения клиентов из округи измышляют грандиозное шоу с чешскими партизанами, гитлеровцами, советскими и американскими солдатами. Поппури из немецких маршей, американских шлягеров и советских военных песен (а ведь хороши!), сопровождающее театрализованную битву, к тайной радости бывшего советского гражданина перекрывается в финале «Калинкой-малинкой». Следует всеобщее братание. Эту деревеньку пощадила война, но в фильме много сказано и об истории, и о маленьких людях, живущих в ней. Первый приз в конкурсе документального кино достался, однако, другой картине, с которой вышеописанная могла бы запросто поменяться названием. Итак, «Радость жизни» молодого македонца Светозара Ристовского — фильм, демонстрирующий, как отмечено в вердикте жюри, «что любовь, музыка и искусство не имеют национальных границ». Коллективный герой ленты — Балканский симфонический оркестр, созданный из музыкантов разных стран региона, в частности, и тех, кто в последние годы узнал, что такое война, насилие, голод. Лейтмотивом фильма стала Девятая симфония Бетховена. Заключающий ее гимн звучит и вправду мечтой о мире и единстве народов: «Обнимитесь, миллионы! Слейтесь в радости одной! Там, над звездною страной, — Бог, в любовь пресуществленный». Это вам не «Калинка»!

Главную же премию фестиваля получил польский фильм «Привет, Терезка!», признанный, кстати, на родине лучшей лентой 2001 года. Режиссер этой черно-белой картины Роберт Глинский попытался описать общественные изменения последних 10 — 15 лет через судьбу одной героини. В начале фильма мы присутствуем на конфирмации жизнерадостной и открытой миру девочки. В ней есть что-то светлое и незамутненное, хотя ландшафт ее детства безрадостен: молчаливая мать, сносящая постоянные унижения отца-алкоголика, а кругом — серость и убогость жилых коробок. Первое причастие прочерчивает резкую границу между безгрешным ребенком и маленьким взрослым, стоящим отныне перед выбором и принимающим решения. Терезка попадает под влияние беспутной подруги, и начинается бесконечный круг все возрастающего насилия. История простая, но рассказана необычно: Терезка, по мению автора, — не жертва, а человек, не осиливший своих противоречий. Здесь есть и преступление, и наказание.

На фестивале было еще много примечательных фильмов — российских, словенских, румынских... Украинская нота прозвучала в программе, посвященной восточноевропейскому сюрреализму: среди ранних мультфильмов Боровчика, дипломной работы Романа Поланского и многого другого здесь были показаны два ранних фильма Юрия Ильенко и «Тени забытых предков» Параджанова.

Представляя в Висбадене свой новый фильм «Яды, или Всемирная история отравлений», российский режиссер Карен Шахназаров заметил, что задача сближения Востока и Запада, поставленная фестивалем «GoEast!», важнее самих фильмов. Хотя, если все зависит от таких фильмов, как эти «Яды», то наше дело все равно — табак.