— Сергей Александрович, главный вопрос, который сегодня волнует общественность, — создание парламентского большинства. Многие, конечно, пророчат, что его будут формировать две фракции — «Наша Украина» и «За Единую Украину!»...

—Давайте внимательно присмотримся к этим двум группам. И «Наша Украина», и «За Единую Украину!» достаточно разнообразны по качественному составу. После того как фракции сумеют четко определить архитектуру собственных структур, они смогут договариваться о большинстве. Если же они заключат соглашение лишь формально, то, боюсь, оно не будет жестко выполняться. Возможна ли вообще договоренность? Пока неизвестно, кто будет ведущим, а кто — ведомым. И «Нашей Украине», и «За Единую Украину!» целесообразно договариваться о сотрудничестве, если роль ведущего закрепится за одной из них. В теперешнем раскладе заложены большие возможности поиграть в свою игру для всех политических сил. И найдутся ли технологи, прогнозисты, менеджеры Верховной Рады, которые смогут реально способствовать соблюдению договоренности, — это вопрос. Утверждать, что новый парламент способствует структуризации власти в Украине, — по меньшей мере, несерьезно.

Можно говорить лишь об определении настроений общества, которые базируются на отношении к власти. Выделим несколько групп: те, кто поддерживают власть, относятся к власти, нейтрально, оппозиционно-конструктивно, радикально-оппозиционно и т. д. Если власть профессиональна, то она должна эти настроения учитывать, иначе начнутся проблемы и возникнет вопрос о ротации кадров. Второе: попытаемся быть объективными. Сегодня по партийной системе «сыграло» три партии: это в значительной мере коммунисты, социал-демократы объединенные и партия Александра Мороза. Они базировались на какой-то идеологии — не будем касаться ее содержательной части. Все остальные строились на основе политического мифа — блока. Давайте разделим 11 процентов, которые набрала «За Единую Украину!» на партии и подсчитаем, сколько перепало на долю каждой из пяти? То же самое с «Нашей Украиной». Не обижая никого, все-таки нужно признать, что ни о какой структуризации власти речь не идет. 20 процентов населения вообще не пришло голосовать, оно было настроено против всех партий. Но любые политические процессы определяют всего лишь 10—15 процентов активного населения. Вот они-то и дали «закваску»: я — это власть; власть и я; мое место во власти, и как она реализует мои интересы. Все воспринимали политику так: и политические партии, и население.

—Сейчас у нас начинается первый год работы нового парламента. Какие политтехнологические тенденции могут проявиться в его деятельности?

— Если говорить о политтехнологах, необходимо четко разобраться, кто есть кто. Существует несколько категорий экспертов. Первая —это политологи — ученые, которые занимаются изучением политических процессов и проблем, волнующих общество. Вторая — трансформаторы, это мое собственное определение. Для них главное — красиво, с эстетствующим видом рассказывать о том, что происходит. В их речах нет никаких прогнозов и анализа. И это уже ближе к технологиям. Третья — аналитики, которые пытаются выполнять роль хирургов и рассказывать, что происходит в целях установления диагноза. И последняя категория — собственно технологи, которые, может быть, не разбираются в процессах, но тем не менее предлагают достаточно интересные ходы, в той или иной мере способствующие победе кандидата. В последнее время наметились кое-какие тенденции. Все начинают постепенно понимать, что политика — это отдельный бизнес, и здесь нельзя действовать, как в обычном предпринимательстве. К сожалению, политика сегодня стала частично приватизированной, чересчур меркантильной. Многие пытаются сочетать ее с бизнесом, а это часто заканчивается разочарованием, разорением и поиском новых форм самореализации. Это не значит, что деловой человек не может быть политиком, просто он должен гармонично трансформироваться с учетом новых реалий. Политика, как и бизнес, требует очень серьезного отношения к себе. Так вот, возвращаясь к политтехнологическим проблемам, я думаю, что многие начнут воспринимать политику на новом уровне. Она уже будет рассматриваться не только как способ зарабатывания денег, исчезнет украинское «хуторянство», начнет устанавливаться система стабильной конкуренции. Умные люди поймут, что не нужно устраивать «предвыборную истерику» и что за один день выборы выиграть невозможно. Поменяется отношение к средствам массовой информации: никто не будет покупать и содержать их специально к выборам. Люди осознают, что с масс-медиа целесообразно работать продолжительное время, превращая их в доходное дело.

— А как насчет социологов? Почему их прогнозы так отличались друг от друга, и в итоге выяснилось, что почти все они в той или иной мере ошибались?

— Мы стали свидетелями того, как специально под выборы создавались социологические центры-однодневки. Ко мне приходили и говорили: «Сергей Александрович, я зарегистрировал фирму за 70 гривен с непроизносимым названием «Социолог-интернешнл, корпорейшн и т. д.». Такие в общем хорошие ребятки, но они тем не менее работали исключительно под выборы, ходили из штаба в штаб и спрашивали: «Кому бы чего нагрузить»? Есть категория «объясняющие» — люди, которые, не занимаясь напрямую социологией, просто продавали свои брэнды. Социологи тоже пытаются заниматься политикой. Наиболее близки к истине те, для которых занятие социологией — это бизнес, но с сохранением брэнда. Они не имеют права провалиться. А когда «лег» под одного хозяина и изо всех сил «мочишь» других — это не бизнес.

Мне интересно заниматься политикой, потому что это — моя профессия. Я выступал на радио, по телевидению и обращался к гражданам: люди, если вы не занимаетесь политикой, она займется вами. Каждый человек должен «поиметь» что-то не только с экономики, но и с политики. Это нормально. Тогда государство будет стабильно, и появится средний класс. Проблема переходного общества — в том, что в людях живет слепая вера: политикой занимаются исключительно умные люди, и им надо отдать все права на управление и руководство. Конечно, не каждый из нас обязан идти в политику. Но мы должны быть уверены, что ею занимаются профи, а для этого нужна конкуренция, дающая нам право выбора... Людям нужны не политтехнологии, а стабильность политической системы и развитая социальная инфраструктура. Они могут интересоваться или не интересоваться политикой, но народ должен быть уверен, что политика — это конкуренция, профессионализм и открытость. Гражданам необходимо знать, что они причастны к управлению, что их голос может влиять на важнейшие процессы в стране. То есть политики работают на интересы людей. Это и есть гражданское общество.

— Сейчас много говорят о президентских выборах. Даже в случае, если «ЗаЕдУ!» и «Наша Украина» помирятся, это не исключит, что кандидаты у них будут разные. На ваш взгляд, может ли кто-то, кроме Ющенко, претендовать на пост Президента «всея Украины»?

— Конечно. Но то, что президентские амбиции будут мешать даже союзникам, — это однозначно. Я вспоминаю пресс-конференцию киевского штаба блока «Наша Украина», где один из депутатов, Владимир Бондаренко, сказал: «Мы абсолютно одинаковы, мы едины. Нас разделяет только земельный вопрос: кто кого первым закопает?». Интересы вечно совпадать не могут. Должны быть подавлены притязания властной чиновничьей элиты, амбиции олигархических групп, четко выстроены приоритеты региональной элиты, тогда можно говорить о том, что будет найдена кандидатура, которая удовлетворит всех. Два года — это немалый срок, достаточный для того, чтобы как набрать очки, так и потерять их. Виктора Ющенко избрали на волне настроений оппозиционности к власти, и чем больше он уходил в оппозицию в последние дни перед выборами, тем больше возрастал рейтинг его блока. И власть действовала непрофессионально, что тоже вело к увеличению популярности «НУ». С другой стороны: а что власть может предложить взамен? До сих пор конкуренции Виктору Андреевичу никто не составлял: был миф о блоке «Наша Украина» и о Ющенко, а других-то и не было! Не было ярких личностей, эмоций, которых так хочет народ. И вот этот миф каждый захочет испытать на прочность. Ведь за два года можно разочароваться в нем, но можно и утвердиться! В «Нашей Украине» каждый нашел для себя то, что хотел. И теперь нужно создавать новую легенду. Если технологи не сумеют это сделать, «нудистам» придется очень туго. То же самое можно сказать и о коалиции «За ЕдинуюУкраину!». У нее нет мифов, но есть власть...

Как сказал Грушевский, политик не должен быть гениальным. А я от себя добавлю: он — «умное животное» с развитой интуицией. Ученый может создать идеологию, рассчитанную на сто лет вперед, но народ-то не хочет так долго ждать! Он хочет все и немедленно. И политик должен, видя на десять шагов вперед, предлагать, что же людям делать завтра. У нас многие политики — или вчерашние, напоминающие докторскую колбасу, переваренную десять раз, либо недостижимо далекие, либо сегодняшние. Но мы не хотим сегодняшних! Начинается сезон новой политической моды.

— Наверное, модной можно назвать и оппозиционность. Один из политических лидеров показал, как просто завоевать электорат, надев на себя терновый венок мученика...

— Вы не задумывались, почему люди любят цирк — даже взрослые? Потому что они смотрят и думают: оказывается, еще дурнее меня есть! Юлия Тимошенко очень правильно выстроила свои технологии: заплела косу и т. д. Почему нет? Люди этого ждали. Юлия Владимировна прекрасно уложилась в схему из трех составляющих: все они во власти «такие», и только Тимошенко начала бороться, и именно она предложила все изменить. А люди склонны к переменам, если им надоедают старые схемы. К тому же народ любит, когда ему объясняют будущее простыми словами. Если бы Тимошенко начала говорить о МВФ и о формах изменения системы власти, это было бы не то. А она сказала: мы сметем власть. Просто и понятно. Вот почему не прошла «Команда озимого поколения». Ведь идея разумная, правильная. Она рассчитана на часть интеллигенции, которая интересуется новостями, читает не только желтую прессу. У них очень динамичная компания, интересная идеология. Но значительной части населения она просто непонятна.

— Спасибо, Сергей Александрович...

— Не знаю, все ли я рассказал. Я, конечно, знал, что вы первым делом спросите меня о большинстве. Мне этот вопрос уже оскомину набил. А если разобраться: что выиграет от этого народ? Если большинство будет создано как искусственное, тогда мы можем говорить о ревизии выборов, вернее, настроений народа. Смотрите, в парламенте, по приблизительным подсчетам, около 80 процентов более или менее оппозиционных сил. Это сигнал для власти: ку-ку, пора что-то менять! А если говорить о большинстве, то в парламенте объединяются две силы, зачастую не учитывая настроения населения. Тогда получается сам по себе структурированный парламент со своими интересами, которые не отвечают настроениям людей, и возникает очень опасная вещь, некий элемент гражданского конфликта. То есть законодательная власть не отвечает настроениям общества. А это свидетельствует о том, что в ноябре-декабре вместе с социальными конфликтами могут возникнуть и политические. Кстати, я этого еще никому не говорил — «Столичные новости» получили эксклюзив...