— Анатолий Геннадиевич, артистов в театр обычно приводят юношеские мечты, а как становятся театральными директорами? Почему вы избрали эту профессию?

— Волей случая, хотя ни секунды об этом не сожалею. Я окончил в Ленинграде физико-математическую школу и поступил в Военмех. Параллельно активно занимался спортом, был мастером спорта по фехтованию. Это и определило судьбу. Однажды на каких-то соревнованиях ко мне подошел один из тренеров и предложил перейти в театральный институт. Я рассмеялся: какой из меня актер? Но оказалось, что меня зовут на недавно открывшееся отделение, готовящее театральных администраторов. Я согласился. И тут в голове у меня что-то помутилось. После Военмеха, где превалировали точные дисциплины, я попал на лекции по истории театра. Это было настоящее откровение. Скоро я заболел театром окончательно. Еще студентом начал работать в Малом драматическом театре, туда же получил распределение. А через год меня пригласил на разговор Георгий Александрович Товстоногов, обладавший исключительным театрообразующим началом. Он был потрясающим коллекционером театральных мастеров. И всегда сам решал, будет тот или иной человек у него работать. Мы беседовали сорок минут, и я был принят в Большой драматический театр, где проработал двадцать лет, пройдя путь от администратора до директора. С БДТ я пережил все тяжелейшие годы экономических ломок и перемен, совпавшие к тому же со смертью Товстоногова. Все это время я продолжал учиться. В 1991-м стажировался в США, где столкнулся с реальными отношениями театра и рыночной экономики. Это дало опыт, знания. Вернулся с целым рядом идей, создал попечительский совет БДТ, который по сей день активно функционирует. Позже стажировался в двух парижских театрах, немного поучился театральному менеджменту в Женевской коммерческой школе.

— И все-таки не рисковали ли вы, соглашаясь переехать в Москву и возглавить столь сложный коллектив? В Санкт-Петербурге ваш авторитет был беспрекословен, а Большой театр много лет был раздираем конфликтами, и каждая группа имела влиятельных сторонников. Как вы строили взаимоотношения с артистами?

— В БДТ звезд не меньше, так что психологической проблемы взаимоотношения с артистами у меня не возникало. Просто Большой театр — это целая империя со своими пансионатами на Черном море и в Подмосковье, детским садом, поликлиникой, огромными производственными цехами, но главное здесь — пять творческих коллективов, чьи интересы необходимо постоянно учитывать. Проблема звезд в этой ситуации стирается. У нас сложилась команда: главный дирижер Александр Ведерников, Маквала Касрашвили — руководитель оперы, Борис Акимов — худрук балета, отвечающие за творческое лицо театра. Я же являюсь координатором, который обеспечивает, чтобы вся эта махина работала максимально эффективно.

— Хроническая болезнь постсоветского музыкального театра — отток талантливых исполнителей за границу. Как вы с ней боретесь?

— Очень просто — деньгами. Артист должен получать на родине не меньше, чем за границей. Для того чтобы решить эту задачу, нужно искать источники финансирования. Скажем, мы организовали продажу билетов через Интернет. Сегодня билет на спектакль Большого театра можно купить в Нью-Йорке, Женеве, где угодно. Это принесло нам дополнительный доход — 4 млн. 200 тыс. долл. в год. Еще мы создали специальный отдел, сотрудники которого занимаются исключительно поиском спонсоров. Есть теперь в Большом и попечительский совет, в который входят только наши соотечественники, российские бизнесмены. А ведь традиционно Большому театру давали деньги западные компании. Короче говоря, уже с начала нынешнего сезона мы сумели существенно увеличить гонорары артистам. К примеру, наши солисты балета, звезды мирового класса, получают теперь за каждое выступление от 900 до 1100 долл.

— А вокалисты?

— Ведущие солисты — 500 долл. за спектакль. Но кардинальное отличие Большого от других музыкальных театров заключается в том, что в мире в первую очередь знаменит именно его балет. С оперой — другая ситуация. Солисты сегодня мигрируют из одного театра в другой, участвуют в спектаклях разных оперных трупп, не сидят на одном месте. Исходя из этого, мы определили постоянную составляющую труппы и переменную, в которую приглашаем солистов из разных театров и стран. В оперном спектакле важно участие звезды мирового уровня. Этого можно добиться, только планируя спектакли задолго вперед. Сейчас мы, скажем, уже работаем над репертуаром сезонов 2003—04 годов.

— Раньше для Большого театра не существовало проблемы пополнения оперной труппы талантливыми молодыми исполнителями. Стоило появиться где-то интересному артисту, и его приглашали в Москву. Посмотрите, сколько среди солистов Большого театра старшего поколения людей с грузинскими, украинскими фамилиями. А как вы обновляете труппу сегодня?

— Конечно, в основном россиянами. В Москве — шесть оперных театров, и если там появляется интересный артист, то в конечном итоге он обязательно будет петь и в Большом театре. Сейчас открывает свою школу Галина Михайловна Вишневская, надеюсь, мы услышим самых одаренных ее выпускников и на нашей сцене. А по мере того, как будем наращивать экономический и финансовый потенциал, сможем, вероятно, приглашать на работу артистов из других стран. В том числе и замечательных украинских певцов, если у них будет такое желание.

— Большой театр на днях покажет в Киеве спектакль «Борис Годунов». Насколько я знаю, в финансовом отношении эти гастроли не очень выигрышны...

— Не все определяется деньгами. И несправедливо считать нашу деятельность исключительно коммерческой. Поскольку Большой театр — один из символов России, мы видим свою обязаннность и в продвижении русской идеи в мире. Чем отличается Большой театр от других ведущих музыкальных театров? Русским репертуаром. Когда мы формулировали с новой командой программу деятельности театра, мы четко для себя определи: есть коммерческие гастроли, но есть и другие, не менее важные задачи. В частности, восстановить и укрепить наши связи с другими ведущими театрами мира. У нас есть программа долгосрочного сотрудничества с «Ла Скала», «Опера де Пари» и «Ковент-Гарденом», включающая обмен солистами, спектаклями. Кроме того, мы решили, что именно на Большой театр должна лечь нагрузка по объединению творческих музыкальных сил постсоветского пространства. Мы заключили долгосрочные договоры с Рижской, Варшавской, Будапештской операми. И гастроли в Киеве — часть нашей политики. Культура должна объединять людей, для нее границ не существует.