Он родился 16 сентября 1882 года в дворянской семье. Поскольку семья Кутеповых не имела никакого отношения к армии, было решено отдать ребенка в Архангельскую классическую гимназию. Это обстоятельство серьезно огорчило маленького Сашу, так как с раннего детства его тянуло к военной службе. Гимназия не изменила его стремлений. Он продолжал бегать смотреть на военные «учения» и часто подолгу оставался в казармах. Родители боялись, что мальчик наслушается в казарме вещей, для его возраста неподходящих, но этого не произошло. «Ничего плохого я никогда от солдат не слышал, — рассказывал впоследствии Александр Павлович, — при мне они всегда были сдержанны и деликатны».

По окончании гимназии Александр поступил в петербургское Владимирское военное училище и, окончив его в 1904 году фельдфебелем, несмотря на возможность выбора места службы, вступил в 85-й пехотный Выборгский полк, находившийся на фронте — шла Русско-японская война. Провожая сына, родители отслужили молебен, хотя, к удивлению Кутепова, ему так и не довелось услышать напутственных слов отца. Надев мундир, чтобы ехать представляться начальству, Александр Павлович нашел в кармане письмо от отца с теми наставлениями, которым сын остался верен навсегда: «Будь честным, на службу не напрашивайся, но долг свой перед Отечеством исполни до конца». Заслужив несколько боевых орденов, подпоручик Кутепов в 1906 году был переведен в лейб-гвардии Преображенский полк и назначен на должность начальника учебной команды. Он прослужил в этой части до начала великой войны.

Во время Первой мировой Кутепов командовал ротой, потом батальоном Преображенского полка, а в 1917 году был назначен его командиром. Кстати, во время Февральской революции солдаты Кутепова сделали все возможное, чтобы разоружить разложившуюся «гвардию революции», — лейб-гвардии Волынский и Литовский полки, в которых служило немало украинцев.

В белом движении командир Кутепов сделал воистину головокружительную карьеру, став к концу Гражданской войны вторым человеком в русской армии. Впрочем, начинать Александру Павловичу пришлось с должности командира роты (а позднее — батальона) Корниловского полка. Тогда в 3-й офицерской роте, которой командовал Кутепов, насчитывалось всего 70 офицеров-добровольцев. Вместе с ротой ее командир принял участие в легендарном первом кубанском «Ледяном» походе из Ростова в Екатеринодар, благодаря которому лидерам белого движения удалось сохранить Добровольческую армию, численность которой в то время составляла 3683 бойца и на вооружении у нее было всего восемь орудий...

Кутепов cполна ощутил на себе всю трагедию братоубийственной войны: в одном из боев его части подверглись жестокому артиллерийскому огню красных, направленному весьма искусной рукой... Через месяц в плен был захвачен командир этой батареи. Когда кто-то напомнил капитану его блестящую стрельбу, у него сорвался, вероятно, искренний ответ: «Профессиональная привычка».

Александр Павлович закончил войну в должности командира 1-го армейского корпуса в армии генерала Врангеля. После ее поражения Кутепов эвакуировался в турецкий город Галлиполи. Там генерал и его подчиненные с горечью наблюдали, как пустели трюмы кораблей белой эскадры, — французы и англичане обобрали белую армию на 69 миллионов франков. Так они «отблагодарили» союзников за жертвенное спасение Парижа и гибель кадровых русских дивизий в августе 1914-го в Восточной Пруссии...

С первых дней пребывания в Галлиполи Кутепов настойчиво требовал личной дисциплинированности, стойкости, ответственного исполнения служебных обязанностей. Понимая, что только этим будет спасена армия и ее дух, командир 1-го армейского корпуса не останавливался перед взысканиями, вплоть до препровождения провинившихся на гарнизонную гауптвахту. При этом генерал неоднократно предлагал всем желающим покинуть ряды корпуса и перейти в беженский батальон, развернутый 12 января 1921 года.

И все же Александру Павловичу удалось добиться невозможного. Разгромленная и фактически интернированная армия ожила. С 21 января 1921 года в полках начались регулярные занятия, а выправка и внешний вид частей постепенно принимали традиционный вид. Многочисленных гостей, включая представителей французского командования, поражали периодические парады, рассеивавшие ложные представления о разложении армии. С января–февраля в Галлиполи функционировали шесть военных училищ, в которых к 1 октября числилось 1482 юнкера, гимнастическо-фехтовальная школа, художественные и театральные студии, библиотека, разнообразные мастерские, гимназия, 7 храмов и даже детский сад. Морально надломленная крымской эвакуацией армия превратилась, по выражению профессора Карташова, в «одухотворенный рыцарский нищенствующий орден», готовый не только к сохранению традиций русского воинства, но и к продолжению борьбы за Россию.

Солдаты и офицеры Белой армии начали разъезжаться 4 августа 1921 года. Произведенный в Галлиполи в генералы от инфантерии Александр Кутепов уехал оттуда последним...

В воскресенье, 26 января 1930 года, в 10.30, председатель Русского общевоинского союза (РОВС) Александр Кутепов вышел из своей парижской квартиры на улице Руссе и направился на улицу Мадемуазель в церковь Галлиполийского союза. В этот же день он был похищен агентами НКВД...

По показаниям одного из свидетелей, в тот же день серо-зеленый «Альфа-Ромео» и такси «рено» красного цвета остановились на углу улиц Розель и Удино. Из машины вышли трое мужчин, один из которых был в форме полицейского. Около 11 утра на улице появился человек среднего роста с аккуратно подстриженной черной бородой. Неизвестные затолкали его в машину и увезли. По фотографии свидетель опознал в похищенном генерала Кутепова. В тот же день, в 4 часа пополудни, пара влюбленных, прогуливавшихся в дюнах Филе-де-Вашнуар, что между Кобургом и Тревиллем, была весьма удивлена прибытием на пустынный пляж двух автомобилей. Влюбленные также видели моторную лодку, фланирующую вдоль берега, и корабль, стоявший на якоре в отдалении (это был советский пароход «Спартак», неожиданно ушедший из Гавра днем раньше). Как только появились автомобили, моторная лодка подошла к пляжу. Два человека взвалили на плечи большой продолговатый предмет, завернутый в мешковину, вошли в воду и положили его на дно лодки, которая на полной скорости помчалась к пароходу.

Дальнейшая судьба генерала неизвестна. И дело даже не в том, что на Лубянке Кутепова мог ожидать только расстрел. По свидетельству его личного врача, известного хирурга Алексинского, из-за тяжелого фронтового ранения в грудь, организм генерала не мог вынести анестезии (которую практически наверняка применяли агенты НКВД) и поэтому применение эфира либо хлороформа могло оказаться для него смертельным.

Интересна судьба сына Кутепова — Павла, которому в год исчезновения отца еще не было и пяти лет. Он жил и учился во Франции, Латвии, Сербии. По одним данным, в 1943 году он был изгнан из учебного заведения за антифашистские взгляды и участвовал в югославском Сопротивлении. По другим — боролся с партизанами, будучи офицером союзного немцам Русского корпуса на Балканах (а возможно, и вермахта). Так или иначе, в 1944 году он каким-то образом попадает в расположение советских войск и вскоре получает 10 лет по 58-й статье. После освобождения в 1954 году, Павел Кутепов работал на текстильных предприятиях Иванова, а с 1960 года — в отделе внешних церковных сношений Московского патриархата, был главным редактором бюро переводов и информации. Умер сын генерала в декабре 1983 года...