— Лесь Степанович, выборы закончились. Многие говорят о том, что результаты их шокировали. Некоторые, наоборот, считают, что ничего неожиданного не произошло. А как бы вы охарактеризовали результаты выборов?

— 4 января я в дневнике записал свой прогноз, кто сколько процентов наберет. Немного ошибся только в прогнозах по блоку «Наша Украина»: я пророчил Ющенко около 30 процентов. Неожиданностью для меня было и то, что Витренко не «натянули», как раньше, полпроцента. Во всем остальном мои прогнозы практически на 100 процентов сбылись. Что касается избирательной кампании, то я считаю ее положительной. Она покончила с мифом «неидеологичности» нашего социума. Общество определилось. Людям много лет вешали всякую лапшу на уши — на этот раз они на нее не «клюнули». Потому что народ начал понимать — если что-то происходит только потому, что это «кому-нибудь нужно», то это не всегда на пользу стране. Сама идея «Команды озимого поколения» была неплохая: заменить старый истеблишмент новым, иначе мыслящим контингентом. Но люди прекрасно осознали, что это — большая ложь. Если бы «озимые» были «новыми и мыслящими», то проснулись бы четыре-пять лет назад, когда пришли в парламент. Они уже тогда должны были искать молодежь, проводить конкурсы, а не заниматься ими перед выборами. Поэтому народ им не поверил, и они набрали минимальное количество голосов. То есть первый мой вывод по выборам состоит в том, что страна сделала большой рывок вперед в плане консолидации политического общественного мышления. Второе: очень некрасиво повели себя средства массовой информации. Газеты показали, что они не самостоятельны и делают только то, что скажет хозяин. Но и тут народ не удалось обмануть. Нажим привел к обратному действию. Люди подумали: если нам рассказывают такие байки, значит, хотят в очередной раз обдурить. Хотя, конечно, еще нельзя говорить о приходе в политику интеллигенции, о том, что наступило время мыслящих людей. Просто у народа сработал инстинкт самосохранения. Возьмем того же Виктора Ющенко. Да, организованная против него неджентльменская кампания сделала из него легенду. Но народ-то верил именно в это, а не тому, что писалось и говорилось. Когда мне звонили и говорили, что Ющенко опять «поливают» в СМИ, я отвечал: любая поливка огорода приводит к тому, что овощи растут еще лучше. И все эти благоглупости, когда Виктора Андреевича называли чуть ли не американским шпионом, приводили к тому, что наш блок набирал еще больше и больше процентов.

— Многие политики утверждают, что нынешние выборы продемонстрировали полнейший провал мажоритарной системы. Так ли это?

— Сам механизм выборов, конечно, ненормален. Я думаю, в следующем парламенте мы ликвидируем мажоритарную систему. Я уже трижды проходил по мажоритарке: за меня голосовали по 60—70 процентов избирателей. И при этом чувствовал себя очень неуютно. Каждую пятницу получал по 600—700 писем, в которых люди делились своими проблемами: одному забор надо покрасить, у другого корова сдохла, у третьего ребенок больной. Нормальный депутат просто не в состоянии решить подобные проблемы: для этого нужно быть разве что олигархом. Максимум, что может сделать нормальный депутат, — это ввести необходимые изменения в бюджет, чтобы помочь региону структурно. Сегодня в нашей избирательной системе мажоритарка — это ложь и обуза. Мажоритарщик ВР не несет политической ответственности за структуру. Он либо тянет одеяло на себя, либо примыкает к какой-то большой фракции. И возникает самая большая опасность в парламенте: беготня из фракции во фракцию. Когда избирали премьер-министром Пустовойтенко, в его фракции насчитывалось чуть больше 20 человек. А когда он был избран, их стало 95. Как только его сняли, фракция уменьшилась до 25 человек. Быть вольным стрелком сейчас трудно: чтобы защитить свои интересы, в том числе и бизнесовые, нужно прижаться спиной к какой-то сильной группе. И сейчас в парламенте это начнется. За счет таких свободных художников будет резко возрастать фракция «За Единую Украину!». Хотя многие уже понимают, что Виктор Ющенко — единственный реальный кандидат в президенты. Вот и задумываются: делать забег на стометровку или на длинную марафонскую дистанцию. Вообще, проблема неопытных политиков в том, что они хотят достичь победы сразу и быстро. Вот, мол, пришел на четыре года в парламент, и за это время должно свершиться нечто такое, что все ахнут. Не случится. Нужно еще 44 года, и еще 44 таких, как ты, только тогда что-то может получиться.

— Вы уж слишком уверенно как-то говорите о Викторе Андреевиче как о будущем президенте...

— Я абсолютно не сомневаюсь в том, что Виктор Ющенко станет президентом. При всех приписываемых ему недостатках. Вполне допускаю, что есть люди, которые считают это мифом, блефом и т. д. Это нормальная политическая борьба. Но нужно исходить из реальности. Доминантной в Украине должна быть правоцентристская идея. И за нового президента должна проголосовать и та часть Украины, которая уже сегодня «за», и та, которая еще пока «против». И тогда произойдут реальные сдвиги. Существует иллюзия, что Ющенко пришел в парламент исключительно благодаря своему имени, харизме. Но мы-то с вами прекрасно понимаем, что этого было бы недостаточно. Имидж и рейтинг Ющенко должен был совпасть с социальными ожиданиями общества. Почему Юлия Тимошенко забрала так много голосов у Ющенко в Западной Украине? Она воспринималась там как более действенное, революционное крыло, которое должно не «гамлетизировать», а вытащить шпагу и броситься в атаку. Отсюда и радикализм Запада. Эти перемены я вижу в расширении понятия «национальная идея». У нас ведь как представляют эту самую идею: если ты говоришь на русском языке или издаешь русскоязычную газету, значит, выступаешь против украинской национальной идеи. Это неправильно и даже опасно: дело ведь в содержании, а не в форме.

— Вы сделали прогноз на будущие президентские выборы. Но вернемся к парламентским и попробуем предугадать: будет ли большинство в Верховной Раде, и если будет, то какое: ситуативное или постоянное, пропрезидентское или оппозиционное?

— Полагаю, оно будет ситуативным. Большинство не может быть ни про-, ни антипрезидентским, не в этой плоскости сегодня заключается вопрос для общества. Много говорят об импичменте Кучме. Но Украина будет развиваться без революционных эксцессов. Импичмент сегодня — это революция, а всякая революция пожирает собственных детей. Есть такое правило: не замахивайся, если не можешь ударить, а если замахнулся, ударь непременно! Наши политики все время замахиваются: «кассетным скандалом», тем же импичментом. Для них, как у Шопенгауэра: процесс — все, конечная цель — ничто. А если говорить о конечной цели, то нужно, чтобы Украина сегодня была стабильной, чтобы на нее не повлияли никакие разъединительные процессы. И чтобы уровень демократии, в том числе и в прессе, был приведен к какому-то европейскому уровню. Я вполне допускаю, что может возникнуть такое большинство, при котором коммунисты окажутся в меньшинстве и не станут влиятельной силой в парламенте. Если, скажем, общий язык найдут «Наша Украина» и «За Единую Украину!», то вполне возможно некое «временное правительство Керенского». Скорее всего, в Верховной Раде ближе к осени будет достигнута политическая договоренность, и распределение руководящих должностей будет зависеть от позиции этих двух больших групп. Но нужно решать главное: кто что привнесет в это временное правительство — какие ресурсы, какие идеи, какие компромиссы. Некоторые прогнозисты предсказывают, что в одну упряжку могут войти Ющенко и СДПУ(о). Не думаю. И невозможно это не по личностным мотивам. Как раз в этом смысле оба лидера — и Ющенко, и Медведчук — люди покладистые, и на экране могут с улыбкой пожать друг другу руки. Но есть более сложные вещи. Если Ющенко подпишет «мирный договор» с «заедистами», то я не очень представляю наличие там эсдеков. Иван Плющ рассматривает этот вариант как вполне реальный, но я иного мнения. По моему глубочайшему убеждению, у нас в Украине не существует социал-демократии. Все эти мифы о том, что Иван Франко, Грушевский, Леся Украинка были социал-демократами, — ерунда. Это были совершенно иные партии, иные сущности. Я воспринимаю украинскую социал-демократию как спектакль. Они потому и проиграли, что начали проповедовать социал-демократию европейского образца, которая в России и Украине сегодня невозможна. Социал-демократия — этап развитого капиталистического общества. Но мы же еще не стали таким обществом. У нас в стране это понятие носит другой смысл: это некий романтический плащ, под которым олигархи хотят выглядеть рыцарями печального образа. Наши социал-демократы крайне противоречивы, у них нет фундамента. Если вы почитаете Зинченко — это одна социал-демократия, по Реомюру, а у Медведчука она совсем иная — по Цельсию.

Так что сейчас в парламенте идут процессы договоренностей. Думаю, что Ющенко не должен быть лидером парламента — это не его ролевая характеристика. Здесь пригодился бы иной человек, тут решает не столько стратегия, сколько тактика. Виктор Андреевич мог бы возглавить правительство, но, полагаю, чуть позже...

— Даже несмотря на то, что на него во время выборов вылили столько компромата? Да и вас, помнится, упрекали в том, что вы «бывший агент КГБ». В связи с этим вопрос: как вы думаете, в Украине когда-нибудь закончится война компроматов или мы никогда не освоим цивилизованные методы политической борьбы?

— Наверное, не закончится. Все эти волны имеют определенный регулятор. Как только подходит срок новых выборов, тут же взрывается следующий пакет проблем. Если бы все такие обвинения, упреки звучали в нормальном, рабочем режиме, не связанном с избирательной экстремой, это было бы даже полезно. А у нас маленькие люди, проигрывая, бросаются ва-банк и начинают лить на оппонентов все, что им взбредет в голову. Но сброс политических фекалий — прием скорее самоубийственный, чем результативный. В подобных обвинениях, как правило, нет логики. Увы, выборы есть выборы, и если ты идешь в политику, должен быть готов к тому, что кого-то очень заинтересует твое нижнее белье. Я к этому готов. Я — Танюк, мне скрывать нечего, я весь, как на ладони. Когда я на предыдущие выборы ехал в Дрогобыч, за мной из Киева следовал «КамАЗ» — целых семь тонн кагэбэшной макулатуры — листовки с «компроматом» на меня. Их распространяли по санаториям, магазинам, а когда осталось несколько тонн — просто взяли и разбросали из вертолета. И тем не менее за меня проголосовало большинство, преимущественно люди, которые в свое время пострадали от того же КГБ.

Я хочу сказать, что если вы завтра осмелитесь пойти в парламент, обязательно найдется человек, который подтвердит, что видел вас на Птичьем рынке, где вы покупаете птиц и откручиваете им головы. И переживать по этому поводу не стоит. Мудрость политика в том и состоит, чтобы не обращать внимания на подобные вещи и дать достойную отповедь врагу позже, когда выборы состоятся, и ты победишь. Потому что клеветник — это враг, негодяй, подлец, а, следовательно, рано или поздно — политический труп. Идея грязной политики — грязная идея.

— Ну, и напоследок, Лесь Степанович, о вашем творчестве. Чем вы занимаетесь, планируете заняться?

— Я, честно говоря, не очень люблю об этом говорить. Одна из последних моих работ — переводы из Рабиндраната Тагора. Во время безработицы я много переводил, в том числе Шекспира. Сейчас готовлю к печати переводы из Аполлинера, которые делал еще в 60-е годы. Ну и, конечно, во мне уже давно бродит желание издать дневники, которые я веду с 1956 года. Хочу себе годика два отвести для этого — дело того стоит. Проблема, правда, в том, что многие из людей, описанных в моих дневниках, еще здравствуют, а любые тексты субъективны, отчего я с ними и не спешил. Кроме того, это слишком трудоемкий процесс. Тут и публикации, и письма, и самиздат, и неопубликованные произведения. Их следовало бы издавать в целом, как хроники, а не «сенсационными кусочками», как мне советуют. Между тем некоторые страницы читаются просто как детектив. Это даже не моя история, это летопись целого поколения, записанная одним из свидетелей.

— Свидетелей обвинения?

— В общем, да. Но и защиты тоже. Бог дал нам именно этот век и эту жизнь — чего же ее стыдиться? Мудрость и заключается в том, чтобы принять ее как реальность.