Свой 76-й день рождения (6 марта) знаменитый польский кинорежиссер встретил на съемочной площадке.

После «Свадьбы» (1972) и «Пана Тадеуша» (1999) Вайда в третий раз взялся экранизировать национальную классику. На этот раз в поле его внимания — комедия «Месть» Александра Фредро. Помимо этого режиссер пишет книги, выступает с лекциями, участвует в дискуссиях, осуществляет десятки проектов: от Музея японской культуры до Соцленда — памятника социалистическому реализму. На днях Вайда открыл свою школу кинорежиссуры.

За последние десять лет знаменитый режиссер приумножил свою славу, получив 25 престижных наград, включая «Оскара». Звание великого мастера поддерживать трудно, наверное, поэтому во время съемок он полностью отстраняется от внешнего мира. И тем приятнее исключение, сделанное им для корреспондента «СН».

— Почему вы регулярно обращаетесь к произведениям, которые выдержали испытание временем?

— Потребность в классике выводится из того, что нет современной литературы, которая бы сумела достойно показать характеры поляков и в какой-то мере ответить на вопрос, кто мы на самом деле. Все это я нашел в комедии Александра Фредро «Месть», написанной в то самое время, когда Адам Мицкевич создавал «Пана Тадеуша». В «Мести» отражена наша ментальность. Наши невзгоды и несчастья. Сегодня, как и тогда, все смеются, все счастливы, несмотря ни на что: польский характер каким был, таким и остался.

— Известно, что вы непривычно долго и в большой тайне подбирали актеров.

— Роли — фантастические, и мне нужно было найти исполнителей, которые совладали бы с ними. К тому же это очень известная пьеса, в ней играли многие выдающиеся актеры. Это все равно что в России ставить «Горе от ума» Грибоедова.

— Вы довольны результатом?

— Более чем. Я рад, что спустя годы встречаюсь на съемке с друзьями. Мое предложение принял Роман Полянский, с которым я в последний раз работал 47 лет назад — в «Поколении». С Катажиной Фигурой у меня первая встреча на съемочной площадке, а вот Даниэль Ольбрыхский примет участие уже в шестнадцатом моем фильме. Анджей Северын оставляет на время «Комеди Франсэ», чтобы воплотиться в Нотариуса.

— Как раз Северын и сказал, что пану Анджею не отказывают.

— А кто ему предложит в Париже лучшую роль? (Смеется). А еще Януш Гайос. Всеми я доволен.

— Обычно вы не отступаете от первоисточника. Но на этот раз сменили время действия и перенесли героев в зиму. Вы не боитесь остаться без снега?

— Фредро ведь писал своего рода пародию на рыцарский роман. Действие разворачивается в уединенном замке, в котором разыгрываются страсти. А на погоду мне везет, поэтому мои друзья были уверены, что в этом году в Польше будет хорошая зима. Но для стопроцентной гарантии лондонская фирма «Сноубизнес» заботится о том, чтобы снега хватало.

— Но хватит ли вам денег при нынешнем банкротстве Комитета кинематографии и прекращении съемок многих картин?

— Нас финансируют прокатные фирмы и банки. Никаких государственных дотаций. Очень рассчитываю на зрителей, сорок процентов которых в последние три года смотрят польские фильмы.

— В Польше уже есть две высших киношколы, а вы открываете новую школу кинорежиссуры Анджея Вайды. Чем она будет отличаться от существующих?

— В нашем, если можно так сказать, аудиовизуальном производстве сотни молодых людей, которые работают на телевидении, радио, делают рекламу, пишут сценарии. Вряд ли все они могут заниматься в киношколах с пятилетним обучением, потому что не хотят бросать профессию, но мечтают пройти режиссерский тренинг. Поэтому с Войчехом Марчевским, у которого есть опыт работы в зарубежных школах, мы открываем свою школу-мастерскую: уже сформировавшимся профессионалам она должна дать навыки режиссуры. У меня впечатление, что в Польше достаточно операторов и продюсеров, но очень мало режиссеров — отсюда недостаток инициативы и новых идей.

— Не странно ли, что вы открываете школу в момент банкротства польского кино и миллионного дефицита в государственной кинокассе. А вы говорите, что не хватает режиссеров.

— Все это так, только я ищу не просто режиссеров, а таланты. В этом вся разница. Профессионалов всегда много, а талантов мало. Мы будем искать способных людей. За тех, кто не сможет оплатить обучение, мы заплатим сами. Мы не хотим школы для богатых. Мы уже получили деньги на первые пять лет существования школы — из частных рук. В кассу Министерства культуры мы заглядывать не собираемся.

Полный курс обучения будет длиться год и сориентирован так, чтобы за это время каждый из наших кандидатов мог создать проект будущего фильма.

— Предполагается, что учить способных студентов должны авторитетные режиссеры?

— Этого я как раз не боюсь. Вместе со мной занятия будут проводить Агнешка Холланд, Кшиштоф Занусси, Марцель Лозинский, Войчех Марчевский, Эдвард Жебровский и многие другие. Группы у нас будут небольшие. Начнем с польской, потом наберем группу с Запада, а в третий заход — молодых людей из России, Украины и Литвы. Хотелось бы, чтобы школа стала местом сосредоточения интересных проектов из разных стран.

— Над чем вы предполагаете работать после «Мести»?

— Мой следующий фильм будет о современности. Есть у меня сценарий, которым хочу заняться уже весной. Называется «Польша 2 мая». Первое мая у нас по-прежнему — праздник трудящихся, а третьего мая — новый День Конституции. В Польше каждый отмечает свое. И мы все как бы между одним праздником и другим. «2 мая» расскажет о людях, которые живут в одном большом доме. Здание в аварийном состоянии, поэтому каждый из его обитателей должен ответить на вопрос: как найти себя в новой ситуации. Осенью намерен приступить к съемкам фильма, который вынашиваю много лет. Его темой будет Катынь.

— На днях в Санкт-Петербурге открылась ваша выставка «Достоевский — театр совести». Как возникла ее идея?

— Вот уже двадцать пять лет я постоянно обращаюсь к этому писателю. Я инсценировал «Бесов», «Идиота», «Преступление и наказание» для кино, телевидения и главным образом для театра. Ставил его произведения на сценах Польши, США, Аргентины, Лондона, Рима, Берлина, Токио. Сценографом этих постановок была моя жена Кристина Захватович. Осталось много фотографий, рисунков, проектов костюмов и декораций. Все это и составит содержание выставки в Музее Достоевского, которому я хочу ее подарить. Одновременно на русском языке готовится книга трех моих инсценировок. Кроме этого, я встречусь с питерскими актерами, с которыми я хочу поставить несколько сцен из Достоевского — ведь я никогда его не слышал по-русски, хотя по каждой его книге познавал самого себя. Я и Россию видел глазами и чувствовал сердцем этого духовидца. Поэтому выставка в Санкт-Петербурге для меня не только радостное и волнующее событие, но и награда за мою работу с Достоевским.