И по сегодняшний день изумляет парадокс: как мог этот глубочайший пессимист создавать образы такой силы, что они сразу приобретали статус символов эпохи. Хотя не последнюю роль в становлении художника сыграл щедрый на таланты Дублин, откуда Фрэнсис Бэкон отправился дерзким Улиссом на покорение мира.

В 16-летнем возрасте отец, отставной офицер, выгоняет его из дома, застав облаченным в женское белье в компании конюхов. Предпринятая им вскоре после этого попытка записаться добровольцем в армию не увенчалась успехом: будущему художнику отказали из-за наследственной астмы, и ужасы Второй мировой он наблюдал из обоза санитарной бригады. Принято считать, что именно этот опыт созерцания смерти и увечья, собственно, и повлиял на формирование художественного стиля Бэкона. Сам мэтр объяснял эту манеру тем, что острота чувств при созерцании картины должна решительно возвращать зрителя к действительности. Впрочем, изображаемая Бэконом реальность — это мир, где вытравлено духовное начало. Бескомпромиссной феерией кошмаров выглядела уже первая работа, принесшая художнику признание — «Студия фигур на основе распятия» 1944 года. Многие полотна Бэкона кажутся инспирированными религиозным чувством, но его Христос — это сгусток кровавого мяса; его Распятия — абстрактные депрессивные композиции; его Человек — типичное дегенеративное существо. «Это наших муз ущербных откровенье», — приходят на ум бодлеровские «Цветы зла».

В загадочных композициях инфернальных картин Бэкона прежде всего акцентируется биологическое в человеке, а изображения представляют собой зловещие переплетения смещенных частей, как правило, мужского тела. «Красоты его картин, — свидетельствовала критика, отмечая маниакальное внимание художника к теме насилия и всяческих извращений, — это красота испорченности и грязи». Ее апофеозом считается едва ли не самая известная работа Бэкона — «Двое в постели», эта сочащаяся мистической энергией саркастическая аллегория похоти.

С конца 1940-х художник ежегодно выставлял свои работы в самых престижных галереях Великобритании, а также Нью-Йорка, Парижа, Вены, Токио, Гамбурга, Вашингтона, в 1967 году он был удостоен премии Рубенса и премии Института Карнеги в Питсбурге. Критики по-разному оценивали его творчество, всегда, однако, признавая в полотнах Бэкона грандиозность художественного послания и дьявольскую силу экспрессии. Сам же художник считал себя мучеником, призванным выявлять негативное в искусстве и жизни. «Мы мясо, мы потенциальные жертвы аварии», — обреченно признавался перед смертью этот гениальный самоучка, истерзанный запоями извращенец, игрок и нигилист, величайший английский живописец современности, безжалостно поведавший миру правду о его агрессивном неуюте.