Жара. Сырость. Нары. Постоянное чувство голода. Москиты. Скука. Запрет на передачи и свидания с родными. Ни курева, ни чая. Жизнь под круглосуточным наблюдением. Взаимное раздражение, склоки и интриги. Старайся нравиться всем и каждому. Съешь ближнего. Жди, когда съедят тебя. Не плачь, не бойся, не проси.

Это не описание сталинских застенков. Это правила телевизионной игры «Последний герой», совместного проекта российского канала ОРТ и украинского «1+1». Как яростно нужно мечтать заполучить приз в сто тысяч баксов, чтобы играть в такие игры! Как надо любить деньги, чтобы такие игры затевать! Понятны причины бешеного успеха «Последнего героя» на Западе (там проект называется «Survivor» — «Выживший»). Западноевропейцы и североамериканцы измучены цивилизацией, изнурены политкорректностью и взаимной вежливостью. «Servivor» играет в социуме ту же роль, что и карнавалы в средневековой Европе или современной Бразилии — это придуманный обществом для своих граждан способ выпустить пар, на короткий срок дать возможность нарушить некоторые моральные нормы. Поэтому вполне объясним и более скромный рейтинг российско-украинского аналога. Во-первых, народ у нас цивилизацией меньше испорчен, а во-вторых, трудно удивить «Последним героем» страны, где в родне у каждого кто-нибудь да сидел. Или сядет, нет проблем! У нас даже президенты, если хотят высказаться конкретно, чтобы электорат их понял однозначно, переходят на «феню».

Раз есть герой, пусть и последний, то должен быть и подвиг. «Наша цель — обнаружить вершины человеческого духа», — определил сверхзадачу проекта в одном из интервью Сергей Бодров, сыгравший последнего героя постсоветского кино и, видимо, поэтому приглашенный на роль ведущего. Бодров — актер обаятельный, но в роли «хорошего парня, взыскующего вершин», на фоне игроков-сидельцев смотрится резонером, чистоплюем и случайным туристом. Ведь если убрать из «Последнего героя» экзотику и романтику, то получается такая формула успеха: побеждает не самый сильный и даже не тот, кто совершит подвиг. Побеждает тот, кто с помощью интриг и демократической процедуры тайного голосования сумеет более сильного из игры выкинуть («съесть», по терминологии авторов шоу). Ждать при таких правилах «проявления вершин человеческого духа» могут только клинические мечтатели. Западные отцы-основатели продукта оказались то ли трезвее, то ли честнее. При всей любви западных продюсеров к пафосным названиям («Человек года», «Мисс Вселенная», «Команда мечты») в данном случае они обошлись простой констатацией факта: «выживший». Формально к «Последнему герою» претензий быть не может. Его авторы чтят Уголовный кодекс — ни секса, ни насилия в игре нет. Но даже финдиректора ОРТ и «1+1» не станут утверждать, что единственная задача телевидения — самофинансирование в рамках закона. ТВ обязано, как и другие виды искусства, создавать позитивные культурные образцы, или, выражаясь языком позапрошлого века, способствовать смягчению общественных нравов. То, что «Последний герой», «За стеклом», «Слабое звено», программы новостей нравов не смягчают — полбеды. Беда в том, что других-то телепроектов почти нет.

Кроме нравов, общих для всех восточных славян, у украинцев есть свои этнические особенности. Согласно фольклору, «среди двух украинцев трое — гетманы». Гетманы плохо играют в команде. Эта черта национального характера сказывается во всем — от политики до футбола. Но много ли на украинском телевидении программ, воспевающих радость командной работы, наглядно демонстрирующих ее преимущества? Сериал «Менты», игра «Брэйн-ринг» — вот и все, пожалуй, да и те российского производства. С этим надо что-то делать. Хотя бы для того, чтобы национальная сборная, наконец, когда-нибудь попала на чемпионат мира по футболу.