В украинском обществе быстро уловили эффективность такого элемента воздействия на личность, как компромат. Он одинаково хорош как для устранения политических оппонентов и бизнес-конкурентов, так и для перевоспитания и приручения подрастающего поколения. Не ровен час, скоро Министерство просвещения издаст методическое пособие «Компромат как способ повышения законопослушания в учебных коллективах». Эта методика уже проходит успешную «обкатку» в Одессе. В качестве подопытного кролика, пардон, — ученика, избран второклашка Федор. Даром, что росту — метр в кепке и прыжке. Экземпляр попался упорный, а значит — есть над чем поработать отечественной педагогике.

В правозащитный фонд «Рутения» обратилась родительская пара, воспитывающая троих детей. Из содержания документов, переданных правозащитникам, следует, что объектом внимания Киевского районо Одессы, опекунских советов, милиции, гороно и облоно стал второклассник Федор семи лет от роду.

По сути: 5 ноября 2001 года учительница средней школы № 83, что в Киевском районе Одессы, Е. А. Джугостран предложила второклассникам поменять обложки своих тетрадей. Сняли. Справедливости ради заметим, что по сути требования педагога находились в полной гармонии с логикой: если ребенок сразу «одел» тетрадь, то обложка будет чистой. Если использовал тетрадь без обложки, то она не будет чистой. Если обложка за время пользования стала грязной, ее следует поменять. Но тут на пути реализации блестящего плана Джугостран встало непредвиденное обстоятельство: приказ был отдан ученикам второго класса, сплошь заполненного восьмилетними детьми, которые порой совершают поступки, противоречащие логике. Например, не меняют вовремя обложки на тетрадях. Если же мы упомянем о Федоре Фролове, — самом маленьком среди 33-х учеников 2-Б (как по росту, так и по возрасту — ему всего-то семь годков) — то становится ясным, сколь непростую задачу поставил перед собой одесский последователь Макаренко.

То ли ввиду юного возраста, то ли по каким-то иным причинам, но дисциплина у Федора, прямо скажем, в начальной стадии. Очевидно, многие уже догадались, к чему мы клоним: именно тетрадка Фролова оказалась без обложки. Столкнувшись со столь неприглядным фактом, педагог Джугостран взялась стыдить его перед 32-мя соучениками. Очевидно, не уловив в глазах воспитуемого должного раскаяния, учительница прервала урок для продолжения линчевания. В одну руку Джугостран взяла тетрадь Федора, в другую — руку Федора, после чего повела то ли подопечного, то ли подопытного по младшим классам, где повторила процедуру заклеймения позором негодного мальчишки. Что помогло Джугостран совершить этот грандиозный прорыв в украинской педагогике? Быть может, учитель освежил воспоминания минувшей эпохи, когда советское общество в едином порыве клеймило позором стиляг, пособников троцкистско-зиновьевского блока и школьных ослушников, которые не внимали словам педагогов, руководимых партией рабочих и крестьян? Но по внешнему виду педагога Джугостран сложно предположить, что она успела застать эти веселые времена. Остается одно: очевидно, ее педагогические подходы основываются на личном опыте, родительском воспитании.

Федор, который никогда ни на что не жаловался родителям, не мог рассказывать о случившемся без слез. У него случился нервный срыв, понадобилась помощь врачей.

Удивительный факт: когда все описанное стало известно директору школы Т. И. Ивановой, та вступилась в защиту … склонной к садизму Джугостран. Как в подобных случаях поступает советская общественность? Верно — апеллирует к коллективу — родительскому. Учитель собрал родительский состав 2-Б. Естественно, все смолчали: кому хочется, чтобы в дальнейшем подобную методу применяли к его чаду! Лучше промолчать — подсказали папам и мамам гены. А один родитель для пущей убедительности своего «одобрямс» действий учителя, с кулаками кинулся на отца Федора: «Что ты выступаешь, да я тебя..!».

Федор был «выбит» из рабочего ритма на несколько дней, и только усилия родителей привели его в порядок. Свою первую учительницу он запомнит на всю жизнь, очевидно, и его взгляды на саму жизнь будут формироваться соответственно произошедшему. Фроловым предложили перевести чадо в другую школу. Родители не прислушались: у них здесь учится старший ребенок, живут близко, это школа их района, к тому же скоро отправлять в школу третье дитя. В общем, не захотели ломать свой жизненный уклад из-за того, что у Федора тетрадка без обложки.

По правде говоря, началось все не с обложки. Федор не только младше всех в классе, где учатся 33 школьника. Он еще и меньше всех ростом. Но, несмотря на это, в течение полутора лет сидит за последней партой, — просьба отца пересадить его ближе остается без внимания. На первых партах сидят дети «особо приближенных», так сказать. Их учитель любит.

19 ноября 2001 года отец Федора попытался достигнуть «консенсус» с учительницей в присутствии директора Ивановой. Школа засуетилась... и выдала «компромат» на сына-семилетку. Все чин-чинарем: с приложенным заявлением, выжатым из шеф-повара школьной столовой.

Это событие совпало с родительским собранием 2-Б класса, на котором было объявлено, что школе нужны деньги, после чего собравшимся предложили делать взносы и ставить свои подписи в составленном списке о «сдаче» 100 гривен с носа. Мы прослушали аудиозапись этого собрания, откуда узнали, что в действительности деньги потребовались «на подарок администрации». Фроловы и еще две родительских ячейки общества от предложения отказались. Не подписавшись под 100-гривневым списком, родители Федора тем самым подписали приговор своему сыну. В оправдание Фроловых сообщим, что в семье три ребенка, работает один отец.

Вскоре у Федора начались проблемы. То Федор «украл» ручку, которую потерпевший вскоре обнаружил в своей сумке. То двое учеников, «мощнее» Федора, надели на руки по перчатке и сказали ему: «Выходи, будем бить». Тот помчался к вешалке, чтобы достать из кармана спички — единственное оружие, пригодное, по его мнению, для защиты. А донести на обидчиков Федор не смог, не приучен к такому... Тут же преподаватель и «повязал» поджигателя Федора.

На уроке украинского языка на мальчика «навалилось» «классное гестапо» — группа товарищей, которых отыщешь в любом коллективе. Учитель в это время оставил класс — ему понадобилось позвонить во время урока. Ученик Эльдар Надуда избил Федора за то, что тот «когда-то показал кулак маме». Федора защищали девочки, поливая нападавшего водой, обидчика пытались удержать за руки другие ученики. Педагог записала замечания в дневники девочкам, а всю вину возложила на Федора. В этот же день мать Надуды набросилась на Федора, после чего тот стал заикаться. А сердобольная мама-Надуда поспешила оформить медзаключение, что ее сына избил этот мелкорослый изверг.

Дальше — больше: стараниями приближенных к учителю, всего-то пары человечков, Федор стал появляться дома в синяках. В школу уходил без былого энтузиазма...

И тут 23 родителя предложили забрать Федора из школы. Поскольку семья Фроловых — не из базарной генерации, жаловаться они не стали, а подали иск в суд в интересах Федора к директору школы № 83 Ивановой Таисии Иосифовне и учительнице Джугостран Елене Александровне.

Школьный «коллектив» и родители превратили жизнь семилетнего Федора, равно как и жизнь его родителей, в каторгу. 8 февраля 2002 года в школе № 83, под управлением заведующего Киевским районо А.Н. Гальчинского состоялось «заседание администрации районо, УВК «Гармония» и родителей учащихся 2-Б класса «По вопросу поведения ученика 2-Б класса Фролова Федора». На заседание пригласили не всех родителей, а только тех, кто, скажем так, «принимает активное участие в общественной жизни школы». Пятеро родителей составили «родительский коллектив класса» — этакая «ревпятерка».

Читаем протокол заседания. Повестка дня: обсуждение поведения Федора и его поступок на уроке физкультуры 7 февраля 2002 года. То есть накануне заседания. Ай да оперативность, ай да забота районного отдела образования о законопослушании в подведомственных учреждениях! Далее: «были рассмотрены вопросы» о поведении Федора Фролова на уроках, о конфликтной ситуации в классе, о мерах, принятых по информации родителей о поведении Федора, о сглаживании конфликта между ним и детьми (?!). Учитель физкультуры поведала о поведении Федора в классе (где, очевидно, и проходят уроки физвоспитания). Отец Федора в свою очередь пояснил, что дома сыну уделяется должное внимание, что Федор нормальный семилетний ребенок, и тот факт, что он хорошо учится, говорит сам за себя.

Невзирая на оправдания обвиняемой стороны, собравшимися было предложено отцу забрать мальчика из школы, что тот сделать категорически отказался. Далее в протоколе от 8 февраля 2002 года: вопросы семилетнему Федору задает заврайоно А.Н. Гальчинский:

— Ты заявил учителю физкультуры о том, что тебя обижают на уроке?

— Нет, — отвечает Федор.

— Ты подставлял детям подножки? Ты знаешь, что мог этим нанести им увечья?

Молчит Федор.

— Почему ты не слушаешь учителей, когда тебе делают замечания?

Федор молчит.

Несмотря на усилия педагогического чиновника Гальчинского, Федор так и не стал ябедой или, если хотите — стукачом, или Павликом Морозовым. Любопытно вот еще что: в подчинении у Гальчинского пять тысяч учителей, а его беспокоит поведение семилетки, ставящего подножки на уроке. Хочется спросить у г-на Гальчинского: может, у вас детство тяжелым было, над вами издевались, вожжами били за ослушание, может, вы за все детство ни одной подножки не поставили?

Нет, в украинском образовании беда не с одним лишь чиновником Гальчинским. Не так давно заведующей школьным отделом облоно одесситам был преподан открытый урок фабрикации результатов олимпиады по правоведению. В результате на Всеукраинскую олимпиаду «собрали» платежеспособных, но отнюдь не самых знающих и одаренных учеников. Это было вчера. А сегодня — казнь семилетнего Федора.

Любопытно, что в ходе этого судилища не было дано оценки дичайшему факту, когда классный руководитель позорил перед школой пацана-семилетку. Зато в пункте 5 протокола «заседания» от 8 февраля 2002 года, подписанного замдиректора по учебно-воспитательной работе Дричиковым, директором Уманской, преподавателем Джугостран написано следующее: «Во избежание неправильной информированности Фроловых о поведении их сына, всю воспитательную работу с ним проводить в присутствии администрации школы. Всю проводимую работу заносить в книгу воспитательной службы». Выходит, взят Федор под особый контроль, воспитывать его будут теперь с особым прилежанием. Условия — приближенные к содержанию в спецшколе совкового периода. Я прослушала четыре кассеты с записями «разборок», проходивших на родительских собраниях, в классе и на последнем «протокольном заседании». Не все внесено в протокол. Зато есть достаточные основания для проверки правоохранительными ведомствами — экономической специализации.

Наверное, не все еще забыли, как в годы энные «клеймили общественным позором» в ЖЭКах и трудовых коллективах «за антиобщественное поведение» будущих Нобелевских лауреатов — Пастернака и Бродского. И как из каждого маленького человечка пытались воспитать Павлика Морозова. Посчастливится ли остаться самим собой Федору Фролову, который не хочет быть Морозовым и честь собственную имеет? Надеяться Федору на нынешнюю образовательную машину не стоит — только родители ему в помощь.

Предвидим, что история, подобная описанной, не единственная в своем роде...

Алла Корыстовская,
руководитель правозащитного фонда «Рутения»