— Юрий Иванович, не так давно в прессе прошло сообщение о том, что в составе Морской охраны будто бы есть фрегаты и корветы. Насколько я знаком с классификацией боевых кораблей, этот класс судов имеет весьма специфическое предназначение: обнаружение и уничтожение подводных лодок, противовоздушная и противоракетная оборона надводных объектов. Неужели что-то изменилось в военной доктрине Украины и теперь Морской охране ставятся новые задачи?

— Фантазии некоторых отечественных аналитиков порой безграничны, но это, как говорится, — их проблемы. Хуже другое: такие «эксперты» вводят в заблуждение и нашу, и международную общественность. Что такое фрегат? Большой, водоизмещением до 2 тысяч тонн, корабль с достаточно мощным 100-миллиметровыми артиллерийским вооружением. Ну зачем, спрашивается, пограничникам такие суда? За нарушителями границы и браконьерами гоняться? Так это слишком дорогое удовольствие... Поэтому, как и десять лет назад, так и сегодня, самые большие корабли МО не превышают 400—600 тонн. Причем их у нас всего несколько, и предназначены они только для длительных дозоров в экономической зоне, и уж никак не для ведения боевых действий.

Я вам больше скажу — с 1991 года мы тесно сотрудничаем с отечественными конструкторами и судостроителями. По нашему заказу ими разработаны и построены корабли и катера нового поколения: «Гриф», «Калкан», «Калкан-П», «Волна». В отличие от ранее выпускаемых пограничных сторожевых судов, на них меньше вооружения (что вполне оправдано патрульным предназначением), но зато они быстроходны и экономичны. С 1991 года мы уже получили 29 таких кораблей и катеров.

— Беда наших военных — хроническая нехватка денег. Или, может, морские пограничники ввиду постоянной боевой готовности пользуются особыми привилегиями?

— Наше обеспечение тоже, мягко говоря, оставляет желать лучшего. В 2000 году Морская охрана получила лишь 13,9 процента от потребностей, в прошлом — 9,3 процента. И эти цифры остаются стабильными на протяжении последних десяти лет.

— Как же вы при таком снабжении выкручиваетесь, не с берега же бескозырками машете?

— Изменили тактику несения службы, отказались от некоторых классических принципов. Сегодня мы стали экономить буквально на всем...

— Неужели на каждом литре топлива?

— Литр для быстроходного корабля специального назначения —мизер. Но вот реально оценить КПД каждой тонны солярки — это для командования отрядов Морской охраны стало железным правилом. Теперь мы не отправляем корабли в месячные дозоры, как это было в советский период, лишь для того, чтобы демонстрировать свое присутствие в конкретном районе. С другой стороны, новая концепция требует досконального владения обстановкой и использования кораблей и самолетов только после получения достоверной, подтвержденной несколькими источниками информации.

— Какими, если не секрет?

— В принципе, прибрежные воды Украины достаточно надежно прикрыты малыми патрульными катерами, стационарными локационными станциями и нарядами от пограничных застав. Что же касается довольно обширной экономической зоны, то места возможного нахождения браконьерских шхун — традиционны и хорошо нам известны. Мы регулярно проводим опрос капитанов отечественных судов, которые проходят через эти районы. И если там замечены иностранные корабли, то для уточнения обстановки высылается патрульный самолет для фотовидеодокументирования или же специальный корабль-разведчик «Аметист». Кстати, этот корабль — бывшая браконьерская шхуна, конфискованная и переоборудованная для службы в Морской охране. Буквально в прошлом месяце благодаря такой тактике мы задержали две болгарские рыболовецкие фелюги, занимавшиеся незаконным промыслом в исключительной экономической зоне Украины.

— Я помню, об этом сообщали СМИ. Но, как вы думаете, после такой операции браконьерский лов в этом году прекратится?

— Его, собственно говоря, еще и не было. Но вот как раз март является наиболее удачным для промысла месяцем: рыба со дна поднимается к поверхности воды, да и погодные условия благоприятствуют. Анализ показывает, что традиционно вероятность браконьерства в Черном море в январе составляет лишь 7 процентов, в феврале — 25, в марте — 60, в апреле 8 процентов. Соответственно мы и планируем проведение основных своих действий.

— Почему-то никогда раньше в прессе не сообщалось, сколько всего за годы независимости Украины было задержано морских нарушителей?

— В общей сложности за нарушение госграницы и пограничного режима задержано 2016 судов и плавсредств, и, как ни прискорбно это признавать, в большинстве своем ими управляли наши моряки. Но в то же время нами выдворено за пределы исключительной (морской) экономической зоны свыше 2 тысяч иностранных судов. Из них задержаны и привлечены к ответственности капитаны и хозяева 51 судна, пять кораблей из которых конфискованы. Общая сумма взысканных штрафов за нанесенный Украине ущерб составляет 1,5 миллиона долларов.

— В вашей биографии есть, так сказать, подводные мили. Вы действительно плавали на атомных подлодках? И как же в таком случае попали в Пограничные войска?

— На Северном флоте я четыре года ходил на надводных кораблях и столько же — на подводных атомоходах. После провозглашения Украиной независимости перевелся из Заполярья на родину. В Морскую охрану, считаю, попал вполне закономерно: еще в училище меня отобрали в специальную группу и готовили для службы в морчастях Погранвойск. Но перед выпуском я очень просил удовлетворить мою просьбу и направить на подводный флот. Мандатная комиссия пошла мне навстречу. Но, видимо, это судьба — на границу я таки попал.