Как всегда по будням, тридцатилетний Питер Бос ровно в 8.15 выехал из гаража своего дома. По дороге на службу преуспевающий бостонский программист отвозил пятимесячную дочь в дневной центр по уходу за детьми и, возвращаясь назад, забирал ее обратно. Тот злополучный день, казалось, не отличался от всех предыдущих. Разве только тем, что для середины сентября он был довольно жарким. Необычным был и телефонный звонок жены — она редко отвлекала его от дел, но на этот раз почему-то напомнила о том, чтобы не забыть вечером взять ребенка домой. Тревога, звучавшая в ее голосе, передалась Питеру, и он, не задерживаясь, сразу после работы поехал за дочерью. Зайдя в детское учреждение, он услышал нечто совсем невероятное: его уверяли, что сегодня он не привозил к ним своего ребенка... Молодой папа бросился к машине, и самое худшее подтвердилось — в «корзинке», прикрепленной за спиной водителя нового «сааба», выглядывало тело крошечной девочки, уже бездыханной. Случайно оставленная на целый день в закрытой машине, она задохнулась.

Среди вовлеченных в эту историю были, разумеется, и те, кто считал такую забывчивость невозможной, но большинство, включая лиц, принимавших решение о квалификации трагедии, убеждены в том, что она — реальное отражение стресса, который испытывает тяжело работающий американец.

Этот «трагический несчастный случай» (так именовался он в полицейской хронике) напомнил об отчете, незадолго перед этим происшествием появившемся в печати. Центр открытой политики попытался выяснить, почему с широким внедрением новых технологий, значительно облегчивших быт современных американцев, их подверженность стрессу за эти же годы только усилилась. Результаты проведенного обследования показали, что сегодня работающее население страны меньше спит, больше, чем прежде, проводит времени на работе и, что особенно характерно для последних лет, испытывает трудности в нарушенном балансе между рабочим и нерабочим временем.

Подавляющее число опрошенных (свыше 80 проц. ) отметили, что факс-машины, персональные компьютеры, электронная почта и мобильные телефоны, практически беспрепятственно вторгающиеся в частную жизнь, разрушили привычные границы между работой и домом. Этот процесс неизбежно усилил тенденцию к удлинению рабочего времени.

Спустя почти четыре века после появления пуритан американцы, похоже, снова трудятся с той же неистовостью и самоотречением, как и их предшественники, в Новом Свете. Разумеется, характер и содержание труда сильно изменились с тех пор. Неуклонно сокращалось и количество рабочего времени, достигшее своего современного законодательного оформления в эпоху Рузвельта, при котором была установлена сорокачасовая рабочая неделя. Но сейчас время, проводимое американцами за работой, снова стало угрожающе взбираться вверх. По данным Международной организации труда, за последнее десятилетие среднегодовое рабочее время в США удлинилось на 36 часов. Во всех остальных высокоразвитых странах набирает силу как раз обратный процесс: за тот же период в соседней Канаде годовое рабочее время уменьшилось на 23 часа, в Великобритании — на 48 часов, в Германии — на 93 часа, в Японии — на 169 часов. Во Франции с 2000 года установлена самая короткая — 35-часовая рабочая неделя. И только американцы, как будто демонстрируя свою исключительность, удлиняют продолжительность трудовых суток. Список городов-трудоголиков возглавляет Бостон (Нью-Йорк занимает в этом рейтинге только третью строчку). Родина первопроходцев — Массачусетс — явный лидер в строительстве «трудовых небоскребов»: в первую десятку самых «работоемких» мест Америки, кроме Бостона, вошли еще два города этого штата. Примечательно, что в самом трудолюбивом штате наблюдается и самый значительный в стране рост безработицы: за последний год она выросла в Массачусетсе на 83 проц. при среднеамериканском росте 39 проц.

Неуклонное увеличение времени, связанного с работой, неизбежно вынуждает экономить на сне. «Недосып» стал характерной чертой жизни американцев. Восьмичасовой сон могут позволить себе только 18 проц. работающих, в то время как большая половина работающих спит шесть или менее шести часов в сутки. И это при том, что почти у половины работающих рабочая неделя превышает сорок часов, а у каждого пятого она продолжается свыше пятидесяти часов. И это еще не предел. У пилотов воздушных линий, водителей грузовиков и медицинских paбoтников «ненормированный» рабочий день, похоже, превысил все допустимые границы. Лидерство по самой продолжительной рабочей неделе — свыше восьмидесяти часов — принадлежит врачам-резидентам. Такой героизм не обходится, конечно, без последствий. Ежегодно почти сто тысяч человек по всей Америке гибнет из-за медицинских ошибок, совершенных постоянно не высыпающимися резидентами. Гибнут и сами резиденты. Лишенные нормального сна, они садятся за руль и, как показывает статистика, в семь раз чаще, чем до своей практики, становятся жертвой автомобильных аварий.

Увеличение рабочего времени ощутили на себе и дети. Школьники все больше и больше предоставлены самим себе: каждый пятый ребенок в возрасте от 6 до 12 лет, приходя домой после школы, не застает ни одного из родителей дома. Эта заметная самопредоставленность миллионов детей в работающих семьях вызвана не увеличением стоимости затрат, связанных с уходом за ними, а происходит практически только из-за повышения занятости родителей на работе и, точнее, роста их обязательств перед работодателями. Исследователи этого феномена отметили, что «сверхурочное» время на службе далеко не всегда вызвано острой необходимостью. Чаще всего оно связано с желанием произвести хорошее впечатление, выдержать растущую конкуренцию и добиться продвижения по службе. Однако вместе со служебным ростом и повышением дохода продолжительность рабочей недели сейчас тоже возрастает. Начало предыдущего века в Америке представляло собой противоположную картину: карьера тогда сопровождалась сокращением трудовых будней. Еще сравнительно недавно рабочее время было зоной особого внимания профсоюзов. Но их вес год от года падал (в пятидесятые годы они объединяли более трети работающих, теперь — только каждого восьмого из них), и к настоящему времени он сведен почти к нулю. Последний заметный всплеск «классовой борьбы» был отмечен в 1981 г., когда Рональд Рейган не без труда подавил забастовку авиадиспетчеров.

С падением роли профсоюзов «заботу» о трудящихся взяли на себя сами работодатели. Среди «бенефитов» крупных компаний все большее место занимают программы, предусматривающие уход за детьми во время школьных каникул или снегопадов, когда они сидят дома, бесплатное питание и бесплатную парковку для тех, кто засиживается на работе, оплату мобильных телефонов и Интернета для беспрепятственных контактов со своим персоналом. «Руководители компании всячески задерживают вас на работе, — информирует журнал «Форчун», — и, когда вы все-таки уезжаете домой, они хотят, чтобы вы все равно оставались с ними «на связи». Все это представляет собой лишь часть своеобразной войны, которую крупный бизнес ведет за время своих работников, и эту войну, — констатирует журнал, — он уже выиграл». Удлиняется не только продолжительность рабочих часов, но и время, необходимое для того, чтобы добраться до своей службы: рабочие места все более и более удаляются от мест проживания тех, кто их должен занять. Экономически самому активному населению в буквальном смысле даже некогда бывает поесть. Это обстоятельство продлило, видимо, и «золотой век» быстрой еды в Америке. В соревновании между ресторанами, обеспечивающими этот современный сервис, счет идет на... доли секунды. (Так, к примеру, по сообщению «Уолл-стрит джорнэл», компания «Венди» обслуживает посетителей на 16,3 секунды быстрее, чем «Макдоналдс».) Сейчас уже половина всей еды в стране потребляется вне дома: еще одно следствие сокращения досуга.

Хотя добывание денег для подавляющей части работающих остается главным стимулом труда, в последнее десятилетие отмечено важное изменение в достаточно устойчивых прежде приоритетах: впервые за все время проведения подобных опросов число опрошенных, для кого на первом месте стоит не заработок, а досуг, превысило число тех, кто все-таки предпочитает жертвовать свободным временем ради собственного благосостояния.

Эта усиливающаяся экономическая зависимость определила и короткий, только недельный, годовой отпуск, который обычно позволяют себе сверхзанятые американцы. Признаком «деловой» моды стал вообще добровольный отказ от использования своих дней отдыха, что, видимо, трудно представить себе западноевропейцам с их в среднем четырехнедельными каникулами. Президент Буш, нарушая сложившийся стереотип и вызывая этим недоумение многих из тех, кто профессионально освещает вашингтонскую жизнь («создается впечатление, — писал тогда обозреватель, — что г-н Буш возглавляет все еще не страну, а свою избирательную кампанию»), позволил себе месячный отпуск, отправившись на недавно приобретенное ранчо в Техас. Через две недели после его возвращения Америка оказалась в состоянии войны с международным терроризмом. Кто знает, не случись трагические события 11 сентября, пример Буша мог бы повлиять на устоявшуюся традицию короткого отпуска американцев точно так же, как, согласно легенде, появление Джона Кеннеди зимой без головного убора в начале 60-х побудило мужчин с тех пор в любую погоду ходить с непокрытой головой.

«Конечно, дух тяжелой и упорной работы является частью того, что сделало Америку великой страной, — пишет живущая в США английская писательница Дайяна Рум. — Но есть и другая сторона этой великолепной монеты. Американцы, которые считают себя самыми свободными людьми на Земле, заковали себя в ими же созданные кандалы, стали добровольными узниками их работы, сдавая при этом самое базисное человеческое право: право быть теми, кем они есть». Разумеется, никто не призывает отказываться от использования в повседневной жизни всех тех достижений технической мысли, которыми был так богат конец ушедшего века. Но нельзя не обратить внимания и на то, что по такому показателю, как ожидаемая продолжительность жизни тех, кто только появился на свет, Америка переместилась за это же время с 15-го на... 25-е место в мире. Такое парадоксальное отставание самой высокоразвитой страны от Японии, от всех западноевропейских и Скандинавских стран подтверждает правоту высказанной Гао Синдзянем в Нобелевской лекции 2000 г. мысли о том, что «человеческая цивилизация все-таки не развивается в такт с победами науки и техники...». Отдавая все более значительную часть своего времени работе, американцы вынуждены сокращать время еды, сна и отдыха. Управляемые спешкой, они и перемещаются по этому кругу как-то особенно стремительно. Это бросается в глаза и на улицах тех городов, в которых живут североамериканцы: они либо пустынны, либо по их тротуарам, как машины по хайвэям, буквально проносятся пьющие на ходу горячий кофе сверхзанятые деловые люди. Случается, они и ребенка не заметят в стоящем весь день на парковке новом автомобиле...