Восемь вечера. Народ уже написал все обо всех — можно ехать в штаб, который, кстати, совсем не бункер, а, наоборот, обычная трехкомнатная квартира в «спальном» районе. Двери не заперты: в новогоднюю ночь не принято грабить Санта-Клаусов. Спотыкаясь о разобранные предвыборные щиты и кучки нераспространенных листовок пробираюсь в «мозговой центр». Внутри — раскрашенная в стиле Моне карта округа, компьютер, несколько полочек с папками и висящий на стене пакет с надписью «АНАЛитика». Создатели интерьера во главе с кандидатом в народные депутаты сидят тут же. «Властитель умов» по-чапаевски безжалостно громит компьютер в lines (в народе — «шарики»). Прочие активно потребляют бутерброды с докторской колбасой и печенье в виде несоответствующего новейшим правилам украинского алфавита. Периодически общаются по мобилкам. «Алло! Що!? Складай, бляха муха, акт. По-любому! Півтори тисячі солдатів пригнати на дільницю, по якій дві з половиною мають голосувати… Вони що, вирішили, що у нас тут бен Ладен прописався? І солдатики, мабуть, «всі як один» голосують… До речі, за кого вони? А-а… Ну нам вже нема що втрачати, ти складай акт, а потім сюди».

Диалог прерывается «явлением Христа народу» — обнимаясь и поддерживая друг друга, в штаб вваливаются два пьяных активиста, курирующих религиозно-агитационную часть работы. Первый пытается требовать хорового исполнения песен Владимира Высоцкого, но, быстро успокоившись, засыпает. Со вторым приходится общаться:

«Я сам священник местный. Может, по пятьдесят? Ну, не хочешь — как хочешь. Лично я уже сегодня грамм семьсот принял. Сам подумай: я ж крестный ход организовал с нашим-то во главе. Ну и потом, понимаешь, в алтаре... Соперник его меня ненавидит, вот что плохо. Он ко мне в храм заходит, думает, сейчас мы тут верующих поагитируем... А я майонез, который он людям раздавал, на глазах у прихожан — хрясь! — а он зеленый внутри; гречку его сраную, прессованную, об колено — хлобысь! — а там насекомые какие-то... Эх, нюхом чую — не победим мы. Надо было как на президентских, бутылку чернил в подрясник — и в избирательную урну! Так говоришь, по-пятьдесят не желаешь...».

Из участковой комиссии подтягивается первый кандидат. На его участке было зарегистрировано 2115 избирателей. Явка превзошла все ожидания — в общей сложности, бюллетеней оказалось на несколько десятков больше.

Следующего «участкового» просто-напросто выставили из участка. «Я начальнику участка говорю: «Прошу всех, кто будет принимать участие в подсчете, показать наблюдателям ваши ладони (в руке у недобросовестных счетчиков может быть ручка)». А он мне: «Что это за хулиганские выходки, немедленно покиньте участок!» Мы в окружную комиссию звоним. Они говорят: «Пригласите его к телефону». Мы ему — телефон, а он: «Я занят, не могу подойти». Мы представителю окружной об этом рассказываем, а он нам в ответ: «Ну, тогда как я вам помогу...».

К разговору мгновенно подключается начальник штаба: «Выгнали! Отлично! Пишем акт. Ты фамилию этого урода знаешь? Жаль. Ничего, сейчас выясним. Величественными движениями большого пальца набирает номер: «Алло, окружна комісія? Турбує довірена особа кандидата ім’ярек. Тут у нас на дільниці фальсифікації, наших людей незаконно усунуто... Відтак ми б хотіли дізнатися прізвище голови дільниці… Як не дасте?! Це ж ваш обов’язок! З ким я взагалі розмовляю?»

После этой реплики в трубке раздаются короткие гудки... «Вот козлы! Ну ладно, сейчас мы их через ЦИК», — с этими словами начальник штаба, бормоча проклятия в адрес окружной комиссии, выбежал из комнаты.

Приближается полночь. От бутербродов штаб переходит к сигаретам и кофе, который почему-то пьют из пивных кружек. Все с нетерпением поглядывают на телефон.

Кто-то рассказывает историю о «поводырях»: две девочки привели голосовать якобы тяжело больную бабушку. После того, как бабуся сделала выбор, «внучки» быстренько завели ее в ближайший подъезд, откуда старушка вышла вполне самостоятельно. А через две минуты девочки снова были на участке — на этот раз с новой родственницей... Впрочем, гораздо выше оказался КПД у обычного автобуса, набитого самыми обычными студентами с самыми законными открепительными удостоверениями. Помогает лучше любых концертов и субботников... Первые результаты появились после полуночи. Уставший от неравной борьбы с компьютером кандидат шел четвертым. Он изрек нечто вроде «Жизнь не кончается» и поехал домой — отсыпаться. Что ж, по крайней мере, он пытался бороться честно...

С утра все оставалось по-старому. Несмотря на то, что всю ночь телеэкран заполняли победители и побежденные, усталый электорат спал.

Ночью мне снился серый волк со следами былой любви избирателей на лице и теле, ожесточенно сражающийся «в шарики» против виртуальной Красной Шапочки с красивым, испитым лицом. На шапочке были отчетливо видны серп, молот и элегантный логотип фабрики «Киянка». На следующее утро я, по привычке, залез в плотно набитую людьми и запахами маршрутку и занялся разглядыванием пассажиров. Мое внимание привлекла женщина, уныло листавшая какой-то культурологический труд. Название я разглядел лишь частично: «От романтизма...» — остальное заслоняли чьи-то спины и локти. Хотя концовка не так уж важна. Так или иначе, сегодня побеждают ультрапрагматики. Им наплевать на сладкий лепет мандолины и раздачу бесплатных презервативов. Они думают о бумаге избирательных бюллетеней и пасте шариковых ручек, с помощью которых народ упражняется в демократии.

А романтизм... Что ж, любой культуролог скажет, что это течение в искусстве давно мертво. Сегодня его воскрешение — излишняя роскошь.