В Донецке джаз — почти религия. Стоило побывать здесь на фестивале «ДоДж # 2002» только затем, чтобы увидеть фантастический тысячный зал, который начинал восторженно реветь, услышав первые аккорды Гершвина или Монка или узнавая вмонтированные в замысловатые современные композиции цитаты из классических джазовых стандартов. Зал причмокивал, улюлюкал, сопел, дрожал, замирал — от счастья. Зал все на свете знал о джазе. Зал считал джаз единственным возможным на земле раем. Подумалось, что, наверное, есть какие-то джазовые бациллы в местном воздухе, земле и воде, а может быть, и в химическом составе крови этих людей. Публика была достойна такого отличного фестиваля, на который в Донецк уже второй раз съехались именитые музыканты из России, Америки, Бразилии. Игорь Бриль с сыновьями, Георгий Гаранян с биг-бэндом, Аркадий Шилклопер с альпийским рогом, Андрей Кондаков со смуглой красоткой Напуа Давой.

Лично мне, привыкшей долгие зимние вечера проводить под расслабленное бормотание Жобима и Бонфа, ничего не оставалось, как влюбиться в бразильскую группу «Brazil All Stars». Слушая музыкантов, как-то сразу представляешь себя на гасиенде, попивающей мате и читающей Амаду или его аргентинского друга Кортасара. Тем более что имена у музыкантов такие романтические — Перейро, Кафе... И вообще Жобима мы любим, потому что его музыка — это наша нерастраченная мечта о прекрасном бананово-лимонном рае. В таком парадизе темнокожие красотки поют, раскрывая, как рыбки, крупные чувственные губы, а крупные мускулистые мулаты (это женская модель рая) доводят до изнеможения одним только ритмичным покачиванием тела. К слову, о мулатах и красотках. Вместе с «Brazil All Stars» в Донецк приехала и нью-йоркская джазовая дива Напуа Давой, популярная на Бродвее и с недавнего времени в России. Она вышла к людям с голой спиной (изящно сделав пируэт, дабы все увидели вырез) и так эффектно свинговала, покачивая бедрами, что многим мужчинам в зале, видимо, и впрямь показалось, что они уже очутились в раю.

Еще одно громкое имя фестиваля — Аркадий Шилклопер, поразивший публику не только, собственно исполнительским мастерством, но и умением обращаться с разными диковинными инструментами. Ладно там флюгельгорн с валторной, давно освоенные полистилистичным европейским джазом. Но телескопический углепластиковый альпийский рог, который в полтора раза этого самого Шилклопера больше, — это уже впечатляет! В аэропортах музыканта нередко принимали за террориста, пытающегося пронести на борт самолета новый вид оружия: очевидно, пограничники думали, что в эту трубу он собирается плевать отравленными колючками. Однако в рог Шилклопер дул джазовые стандарты, при этом, как фокусник, артистично манипулируя руками.

Тут-то и подумалось, что все-таки зря кое-кто считает джаз чуть ли не академичным, окостеневшим до состояния классики искусством. Он непредсказуем и подвижен, как любая подлинная импровизация. В Донецке, по крайней вере, в это верят. И молятся ему истово.