Мишкенот Шааним — место, принадлежащее Фонду Иерусалима, здесь останавливаются музыканты и писатели, приезжающие в Израиль. Здесь, как говорят, Сол Беллоу начал писать свой роман «В Иерусалим и обратно». Много вечеров подряд после интервью с израильскими военными и съемок палестинских террористов-смертников я возвращался в этот оазис либерализма в сердце самого разделенного города в мире. Предполагалось, что таким, как это место, станет и Израиль — либеральным, культурным и терпимым. Те молодые люди, которые здесь работают, — это по большей части музыканты и искусствоведы, зарабатывающие на учебу. Теперь, как и многие их сверстники, они хотят покинуть Израиль. Они евреи и гордятся своей страной и ее религией, но не видят перспектив у страны, созданной для них.

Израиль расстается с идеализмом. Вторая интифада, унесшая уже сотни жизней, изменила психологию страны. Особенно это заметно в центре Иерусалима. Только самые смелые или циничные продолжают посещать некогда популярные кафе и рестораны. Все подозревают всех. Страх и враждебность по отношению к палестинцам — это, возможно, последнее, что скрепляет израильское общество.

С демографической точки зрения, Израиль идет по дороге, ведущей в никуда. Опасаясь палестинцев внутри страны и арабов вовне, он максимально открыл свои двери для всех, кто называет себя евреем. Каждый день самолеты «Аэрофлота» и «Трансаэро» доставляют в аэропорт имени Бен Гуриона эмигрантов с окраин бывшего Советского Союза. Их количество меньше, чем в 90-е годы, но удивительно, что они вообще появляются. Некоторые из этих людей — квалифицированные профессионалы: программисты, видеоинженеры, врачи. Большинство — нет. Многие коренные обитатели Израиля называют их «белым мусором». Похожее разделение можно было наблюдать и в Москве, где я провел несколько лет, — на «совков» и остальных. Те, кто поспособнее, уехали из СССР в Штаты и Западную Европу. Другие оказались в Израиле. В большинстве постсоветских городов документы, удостоверяющие еврейское происхождение, покупаются за взятку. Сейчас в Израиле насчитывается около миллиона выходцев из бывшего СССР — одна шестая часть населения. Они мало что знают об Израиле и арабах. С собой они привезли расизм советского образца. На прежней родине они ненавидели выходцев с Кавказа и из Средней Азии, здесь — арабов и мусульман. Они также привезли с собой постулат: «прав тот, кто сильнее».

Единственные бывшие советские граждане, поддерживающие постоянные контакты с палестинцами, — бандиты, занятые контрабандой на Западный берег или в сектор Газа угнанных машин или оружия, купленного у израильских солдат-наркоманов.

Большинство новых иммигрантов признают, что приехали сюда из экономических соображений. Здесь они создают свою вторую родину. Свои теле- и радиостанции, свои газеты. Они заселили «спальные» районы маленьких городов, протянувшихся между Иерусалимом и Тель-Авивом. Там русский можно услышать чаще, чем английский или иврит. Система соцобеспечения здесь тоже знакома им по прежним советским временам. У них отсутствует религиозная мотивация. И тот союз, который они заключили с другими социальными группами, изменил политический пейзаж Израиля.

Правительство Ариэля Шарона держится благодаря поддержке эмигрантов из бывшего СССР, выходцев из Эфиопии, Ирака и Йемена и ортодоксальных евреев (единственная группа, способная конкурировать с палестинцами по темпам деторождения). Все они презирают друг друга и все вместе — арабов и палестинцев.

Израильские лейбористы переживают тяжелый кризис. Многие их приверженцы перешли в лагерь ястребов. Демографическая ситуация им также не благоприятствует, поскольку доля евреев, перебравшихся в Израиль из Европы до или после Холокоста — традиционных избирателей лейбористов, падает. Победу Эхуду Бараку на выборах-99 обеспечила поддержка арабского меньшинства, о чем партия не любит распространяться. И ее возвращение к власти выглядит маловероятным.

Безопасность и самоидентификация всегда были столпами израильского менталитета. Первое никогда не гарантировалось, теперь под угрозой и второе.

В Иерусалиме стоит простой, но трогательный памятник Андрею Сахарову. Он был диссидентом, который больше верил в силу идеалов, чем в численность населения или грубую силу. Интересно, что сказал бы он о нынешнем состоянии Израиля и той роли, которую играют в этой стране его бывшие соотечественники?