Парадное престижного дома 28/2 на улице Грушевского, где живет Валентина Ивановна, мы искали под проливным дождем вместе с инспектором местного отделения милиции. Искали долго. Инспектор жаловался, что хочет есть. Мое безоговорочное доверие он вызвал тем, что выглядел персонажем мистерии — в безупречно белых (под дождем!) перчатках, держащих поводок, на котором меланхолически волочился по лужам огромный пес весьма дворняжьего вида. Свежая мысль, что мир — театр, явилась как нельзя кстати, потому что разыскивали мы абсолютно преданного театру человека. Из тех, заверили меня, что не променяют билет в театр на кило мяса. И даже на три кило не променяют.


Между тем 65-летняя театралка без искры седины в русых волосах Валентина Ивановна Кибалко встретила меня таким роскошным обедом, что я искренне пожалела оставшихся на улице инспектора и его собаку и нетактично поинтересовалась размером хозяйкиной пенсии. Пенсия оказалась максимальной — 120 гривен. Но Валентина Ивановна — человек творческий. Вот, скажем, борщ. Чтобы приготовить эдакое наслаждение без мяса, необходим томатный сок, а также приправы и кубики отечественного концентрата «Мивина», который Валентина Ивановна предпочитает «Галине Бланке», потому что вообще предпочитает «все наше» и еще потому, что «играла, играла с ними и с порошком «Галой» в их конкурсы, и никакого даже маленького приза не выиграла».

На этой печальной ноте мы перешли к «относительно дешевому» блюду с барским названием «бефстроганов из телячьего сердца», а от него — к «пирогу для нищих». Продуктов для последнего надо всего-ничего: стакан кисляка, четыре столовых ложки растительного масла, ложечка соды, гашенной уксусом, два с половиной стакана муки, стакан сахару, немножко ванилина и сливочного масла — смазать противень. Рецепт этот Валентина Ивановна вычитала в начале 60-х в журнале «Болгарская женщина» и пользовалась им даже в лучшие свои времена, допуская незначительные творческие отступления в виде добавленного яйца, пачки сливочного маргарина и яблок.

— Что «Болгарская женщина», — со вздохом замечает хозяйка. — Я когда-то выписывала 25 изданий: «Советскую культуру», «Литературку», «Огонек»...

Короче, мизансцена такая. Сидим мы, значит, с Валентиной Ивановной в престижной трехкомнатной квартире рядом с Кабинетом министров и с аппетитом поедаем пирог для нищих из журнала «Болгарская женщина». А дом, между прочим, исторический. Первый кооперативный дом завода «Арсенал». В прошлом году ему стукнуло 70. Квартиру в январе 1944-го получал папа Иван Федорович — ответственный работник Наркомторга, рассказывая о котором Валентина Ивановна употребляет странное для моего уха словосочетание «финансист-бессребреник». «Папа был таким, и мама такая — ей 89 лет, а она еще полы моет и внучке по дому помогает. Мы жили, не нуждаясь, но родители никогда не были шкурниками и ничего не накопили». И двор у Валентины Ивановны был замечательно дружный, и соседи прекрасные. Соседей теперь осталось совсем мало: фирмы, конторы, посольства... Соседу Потеряеву, начальнику политотдела «Аэрофлота», она носит на могилу цветы.

Валентина Ивановна живет в своих трех комнатах с мамой, племянницей и разведенным мужем. В свою комнату не приглашает: у нее почти нет мебели, а вещей много, и не столько вещей даже, сколько «архивов» — журнальных подшивок, папок с газетными вырезками, театрально-концертными афишами и программками. Есть в этой хаотичной коллекции абсолютные, на мой взгляд, раритеты вроде мало у кого сохранившихся старых выпусков бюллетеня «Театральний Київ», буклета знаменитых гастролей 1960 года американской труппы с мюзиклом «Моя прекрасная леди» с Лолой Фишер в роли Элизы Дулиттл или программки сольного выступления Шостаковича с оркестром Натана Рахлина в 1957 году.

Валентина Ивановна видела и слышала огромное количество мировых знаменитостей, ездила для этого в Москву и Ленинград, а по ее архивам можно проследить всю гастрольную жизнь Киева от середины 50-х до... В последние годы, когда и опера, и классическая музыка, и театр стали удовольствием не для пенсионера, коллекция пополняется, конечно, не столь активно, но все же. Иногда Валентина Ивановна покупает дешевые билеты, иногда контрамарочки подкидывают хорошие знакомые, знающие ее страсть к театру. В Театре имени Франко Валентина Ивановна все спектакли пересмотрела благодаря Даниле Лидеру и его жене Кире Николаевне. С Лидером она познакомилась в отделе социального обеспечения, куда художник пришел оформлять себе пенсию. До собеса Валентина Ивановна работала и копировщицей в проектном институте, и инженером-электриком, и кадрами руководила на автотранспортном предприятии. Ну, конечно, она поступала в театральный. Начала читать рассказ Паустовского и смешалась. «Я трусихой страшной была. А теперь жизнь научила, и я уже ничего не боюсь, да только... Как жаль, что человек становится таким, каким он хотел бы себя видеть, когда все главные роли уже сыграны и время опускать занавес...»


Валентина Ивановна хорошо помнит, что «заболела» театром в 1953 году, в девятом классе. «Это было полное потрясение — «Директор» Алешина в Русской драме с Михаилом Романовым в главной роли. Ох, какой он был умница, талантище, а как жену свою, Стрелкову, безумно любил... Я считаю, что актеры Русской драмы тех лет — великое поколение личностей. А театр, я вам скажу, держится не на фиглях-миглях, а на том, что за душой. Я Анатолию Георгиевичу Решетникову, народному артисту Украины, когда он пришел в совет ветеранов регистрироваться (а я член совета ветеранов при ЖЭКе), начала рассказывать, что помню, так он воскликнул: «Ну, слушайте, вам монографию о нашем театре писать впору!». Какие были здесь артисты! Юрий Лавров, Кирилла Лаврова отец... Олег Борисов — великий актер, Луспекаев... Оба они уехали от нас в театр Товстоногова, а Товстоногова я вообще считаю театральной вершиной. А какую сценографию делал Боровский, а Николаева, а Швидлер, а Предаевич, а Рушковский... Впервые я увидела его в «Ромео и Джульетте». Вы себе не представляете, как он был прекрасен...

Ну-у, тогда и я была моложе. Между прочим, я одной из первых киевлянок надела брюки — простенькие такие, с карманами, из тонкой шерсти. Весь Крещатик оборачивался. И что вы думаете? В 1958 году меня в них не пустили в ресторан возле оперного театра. Да вы не подумайте только — я не лемешиха, — пугается вдруг Валентина Ивановна и объясняет, — лемешиха — это в нашем кругу что-то вроде пустышки, поклонницы-надоедалы. Их племя пошло от фанаток певца Лемешева. Среди моих подруг-театралок страшнее оскорбления не было».

«Я служу Театру, а не лицам», — настаивает хозяйка. И уверяет, что заслужить ее любовь «лицам» не так-то просто.

«Вот Адочка Роговцева мне в «Машеньке» Афиногенова активно не нравилась, а позже она сыграла девушку легкого поведения, да так проникновенно, что я потом только на нее и ходила. А «Варшавская мелодия» Киев просто взорвала. Я видела этот спектакль в Театре имени Вахтангова — с Юлией Борисовой и Михаилом Ульяновым, но Роговцева и Альфред Шестопалов — это что-то было потрясающее. Как там Ада прыгала, вся легонькая, в таком пальтишечке, когда Шестопалов ей туфли купил! Как они играли эту любовь польки и нашего, которые всю жизнь друг друга любили, а соединиться не могли... Любовь — это вообще самое главное в жизни. В актеров я не влюблялась, и не пытайте. Нет, вру. В Баталова была влюблена. Он всего нашего интеллигента сыграл, со всеми потрохами. Вот за Баталова я бы вышла замуж», — неожиданно пылко заканчивает тираду Валентина Ивановна.


Она всю жизнь переживала за них — за гениальных и просто талантливых. Когда Ромео Николая Рушковского упал в первом акте на колени и на его белом трико расползлась дыра, у нее разболелось сердце. К счастью, во втором акте Ромео был в полном порядке. «Как я «болела» за Адочку Роговцеву, когда та рожала своего Костика, а когда Наталья Ужвий после смерти сына играла в «Без вины виноватых» Островского героиню, которая теряет сына, знаете, рыдала. Весь зал рыдал». Трижды обрыдавшись в начале 60-х на спектакле «Деревья умирают стоя» в Русской драме, она навеки влюбилась в Евгению Эммануиловну Опалову. И до сих пор носит на ее могилу цветы...

«Гнат Юра, Владимир Дальский, Михаил Заднепровский, Полина Нятко — сейчас актеров такого масштаба, как эти старые «франковцы», нет, — считает Валентина Ивановна. — Теперь одни секс-символы: Меньшиков, Машков, Домогаров... Талантливые ребята, но до тех далеко. А какая у тех артистов была украинская речь! Сейчас такая — только у Богдана Ступки... Я очень хотела попасть на «Визит старой дамы» с Нонной Копержинской. Но не успела. Она у меня в собесе на приеме расплакалась: ее выгнали из театра. Великую народную артистку! А когда позже позвали, она не пошла. Гордая была очень. Ну я понимаю, меня попросили с работы по новому чиновничьему закону. Но я — это я. А они же... это же, как вино — от старости только ценнее».

Подарками судьбы она считает случайные встречи со своими кумирами. С Нонной Копержинской — в «Парфюмерии», где та объясняла внучке, как правильно по-украински называть пудру и помаду. С Валерией Заклунной, «красавицей нашей», — на Бессарабке. С Ануровым — в очереди за халвой. «Фактурный мужчина, прекрасно сыграл Ведерникова в «Годах странствий». А со Смоктуновским, по словам Валентины Ивановны, у нее вообще произошла «полумистическая встреча». Папа привез нам «Рубин», один из первых телевизоров в Киеве. И вот мы с сестрой сидим и смотрим по нему фильм «Ночной гость». И никому тогда еще не известный Смоктуновский (он тогда вместе с Жженовым еще работал в Норильском театре) играет там прохожего, которого приютила семья в каком-то поселке. И так он по-иезуитски играет эту роль, что меня прямо затрясло, и ему вслух напророчила почти все, что он потом блистательно сыграет и что станет он актером номер один.

Что такое театр? Слово хорошее есть — «отдохновение». Святость сейчас осталась только в искусстве».

Вторая страсть Валентины Ивановны, туризм, отмерла вместе с неполученной пенсией в 120 советских рублей. Собиралась на Кавказ, Енисей, Дальний Восток... Как говорит ее мама Ольга Кирилловна, «тепер поїдеш по печi раком».

Из виденных в последнее время спектаклей Валентине Ивановне особенно пришлись по душе «Рождественские грезы» Птушкиной в Русской драме. Тоже про любовь. И играют талантливые актеры. Еще она рассказала мне, что якобы существует постановление, по которому в каждый последний четверг месяца киевские пенсионеры могут бесплатно посещать любые столичные театры. Я искренне этому обрадовалась: ведь это означает, что Валентина Ивановна может продолжать любить театр без той ноющей боли в сердце, которая сопровождает любовь без взаимности.