Андрей Жолдак, возможно, самый талантливый и наверняка самый шумный и решительный современный украинский театральный режиссер, упрямо продолжает пробиваться на главную сцену страны. Здесь, в Театре имени Ивана Франко, он когда-то дебютировал встряхнувшим и публику, и франковскую труппу «Моментом» по Винниченко. Здесь четыре года назад расколол зрительный зал «лагерной» версией чеховских «Трех сестер». Здесь чуть ранее получил первый обидный щелчок по лбу, так и не доведя до премьеры репетиции «Комедии дель арте» по Гольдони.

Нынешнее возвращение Жолдака на франковскую сцену — результат причудливого стечения обстоятельств и компромиссов. Театр, на ощупь формирующий после смерти своего многолетнего художественного лидера Сергея Данченко новую репертуарную и творческую стратегию, которую, судя по всему, будет отныне определять не чья-то единая воля, но максимальное разнообразие режиссерских стилей и «бенефисные» спектакли для ведущих актеров, не прочь со скидкой (роскошные декорации созданной пять лет назад «Кармен» прекрасно сохранились; практически все актеры, участвовавшие в той антрепризе, сегодня состоят во франковской труппе; да и гонорар постановщику выплачивается все же за дубликат, а не за оригинал) заполучить в афишу достаточно модное имя и качественное во всех отношениях зрелище. Жолдак — тоже не внакладе: франковская дверь для него вновь приоткрылась, и он не дал захлопнуть ее у себя перед носом, втиснув в образовавшуюся щель крепкое плечо.

Впрочем, чисто творчески нынешняя «Кармен» должна режиссера, по-видимому, отчасти разочаровать. Нет, со спектаклем все благополучно. И терпкая, с привкусом тлена его красота никуда не делась. И аккордеоны в руках исполнителей звучат все так же пронзительно и тоскливо. И ветер несет по сцене не только клочки порванных писем и старых газет, но и прогорклых надежд. И Анатолий Хостикоев, уступивший роль молодого Хозе в первом акте сыну Георгию и властно проведший его по собственной изощренной партитуре пятилетней давности (молодой актер пробалансировал по ней, как канатоходец — и не сорвался), все так же могуч и темпераментен. И Виктория Спесивцева в Кармен по-прежнему обольстительно женственна. И гудок пышно иллюминированного сценографом Марией Левитской парохода так же щемит сердце горечью несбывшейся мечты.

Только слишком хорошо заметно, как далеко уплыл от «Кармен» сам постановщик. Тогдашние интуитивные догадки сегодня воплощены Жолдаком в своеобычную образную систему, прежние этюды и эскизы переросли в твердый и точный режиссерский почерк, со времени первой премьеры «Кармен» он научился не просто купать зрителей в разных атмосферных потоках, но заставлять их с головой окунаться в воображаемый им мир. Таковы его сегодняшние оригиналы. Зрителям возобновленной «Кармен» придется довольствоваться копией. И на том спасибо.