Итак, только что появившееся в Украине энциклопедическое издание «Києво-Могилянська академiя в iменах». Примерно сто двенадцать печатных листов. Издательский дом «КМ Академия». Ответственный редактор, президент НаУКМА В. С. Брюховецкий. Научный редактор и составитель З. И. Хижняк. Ответственному редактору и составителю ассистирует более ста авторов представленных здесь тысячи пятисот статей. А «подячний лист», предваряющий издание, содержит сотни фамилий его «фундаторов», «меценатов» и просто доброхотов и энтузиастов.

Этот грандиозный труд сотен и сотен людей поначалу странно напоминает об ультралевой утопии коллективного творчества, которой грезил авангард 1920 годов. Но та утопия вдребезги разбилась о реальность мира, структуру которого она яростно оспаривала.

Энциклопедическое же издание, вышедшее в Киеве, сугубо жанровыми средствами напоминает нам о возможности, а точнее о былом, совершенно реальном существовании культуры, видевшей и организовывавшей мир по-иному. Издание прежде всего напоминает о том, что Киево-Могилянская академия всех ее периодов — от рождения в 1615-м до насильственной своей смерти в августе—сентябре 1817-го — была, быть может, самой совершенной в ту пору институализацией мировоззрения, именно альтернативного главным недугам Нового времени.

Когда на исходе позапрошлого века так называемая позитивистская наука все же занялась собиранием и классификацией киево-могилянского наследия, то даже самые добросовестные из собирателей остановились перед ним в недоумении: ведь — схоластика, отвлеченность, «отрешенность от жизни».

Это добросовестное заблуждение. Теперь, из уже двадцать первого века, как из некой башни, виден совсем другой мировоззренческий «киево-могилянский» пейзаж.

...Когда Киево-Могилянская академия только начиналась, разгоралась европейская Тридцатилетняя война. Ее конец положил начало другой, нескончаемой «гражданской» войне в польско-литовском государстве, в которое тогда входила и Украина. А догорала академия в эпоху, когда дотлевали «наполеоновские» войны. Но все те войны — лишь малая часть общей анархической фактуры Нового времени, начинающего бешено вращаться единственно вокруг «нашего» эгоистического каприза. Вокруг, по слову Достоевского, «своевольного хотения».

Все без исключения 1500 биографий людей, научавшихся в Киево-Могилянской академии, свидетельствуют об их героических усилиях по «успокоению» взбесившейся истории. Ее явному нигилизму противостоит поразительная по своей ясности и дидактической мощи «учебная программа».

Мир — он есть. Вращающийся вокруг несомненной, словно солнце, истины, ровным бытийственным светом освещающей все человеческое существование. Весь ослепительный спектр христианства, от главной его жертвы до того или иного нынешнего обряда, о ней вспоминающего. «Мысль изреченная есть ложь», скажет позднейший отчаявшийся поэт. Тогда как на «фронтоне» киево-могилянской мысли начертано: мысль изреченная — есть. Она резонирует в самой структуре наиболее авторитетных языков и в текстах, на этих языках созданных...

Для всех помещенных в книге киево-могилянских персон тексты, некогда воссиявшие на библейском Востоке Средиземноморья и кристаллизовавшиеся затем на его греко-римском Западе по самому своему устроению воссоздают истину мира. Оттого для киево-могилянца они, даже мимоходом процитированные, куда реальнее любой военной, политической или тем более философской, «идеологической» интриги...

Решительно все статьи в энциклопедии напоминают о таком, ныне, увы, исчезнувшем, видении мира. Любая биографическая миниатюра здесь, самое меньшее, сияет отраженным светом той сверхкультуры. Дело не только в знании полудюжины языков и множества соответствующих текстов, в ясной логике или в поразительной интеллектуальной дисциплине той школы, позднейшим временем показавшейся будто бы избыточной и бесполезной. Дело в самом мировоззренческом первопринципе академии, собирающей мозаичный наш мир в единое целое, из которого изъяты угрюмые демонические краски и другие диаволовы в нем следы.

Киево-Могилянская академия сопротивлялась тому, что попозже ученые назовут энтропией. Сама академия физикой занималась весьма умеренно, справедливо предпочтя ей другую — подлинную физику мира. Ту, которая не может закончиться Хиросимой или Чернобылем.

Чем был бы украинский мир без тех людей, каждый из которых вносил в него, в его бесчисленные катастрофы ту или иную спасительную ноту? Они создавали интеллектуальный и художественный космос украинского барокко, отмеченный такой немыслимой красотой, что одно ее созерцание вызывает завистливую слезу.

Великое их множество затем вошло в русский государственный, церковный, ученый и другой быт. Обиженное патриотическое чувство вполне может предъявить сопредельной стране, казалось бы, справедливейшие претензии по этому поводу. Но какой бы была судьба той страны и всей Европы, если бы не многообразное присутствие этих людей — «там»?! В поле свирепой государственно-империалистской экспансии? Они несомненно смягчали ее. Самим своим присутствием.

В этом смысле и Григорий Сковорода с его абсолютным аутсайдерством, и, скажем, Стефан Яворский, принявший после петровской катастрофы московского патриаршества на свои плечи всю тяжесть трагической церковной участи, некоторым образом равноценны. Читайте также биографии митрополита Ростовского Арсения (Мациевича), посохом своим стучавшего на петербургских цезарей. И расплатившимся за это Ревельским казематом, куда он был заживо замурован Екатериной. Или биографию архиепископа Московского Амвросия (Андрея Зертис-Каменского), растерзанного погромной толпой в Донском монастыре во время чумы. Чем без них была бы Россия?

В самом деле, как сохранить себя и мир, готовый на любую историческую авантюру?

Зорко глядевшая в этот мир академия и предлагала свой способ защиты от грозных стихий истории. И вышепоименованное блестящее издание — лишнее тому доказательство.