— Мы все помним Гамлета в исполнении Смоктуновского, Высоцкого... Вы собираетесь перенимать опыт этих великих артистов?
Кравчук: — Вообще я сейчас ни о Смоктуновском, ни о Высоцком не вспоминаю. Да, это звезды, но в данной ситуации я думаю о себе, потому что мне придется пережить сложные времена. Достаточно уже того, что необходимо будет переехать жить в Харьков.
— Сейчас модно утверждать, что любое мало-мальски значимое событие в истории человечества так или иначе связано с Украиной. Ваш спектакль — это случайно не попытка сказать, что принц датский тоже имеет украинские корни?
Кравчук: — Мне кажется, что существуют такие произведения в литературе и драматургии, у которых нет национальной принадлежности. Украинский Гамлет или английский, французский или итальянский, датский или норвежский — это неважно. У шедевров есть «крылья», и они летят по планете туда, куда позовет их режиссер. Вот Жолдак и позвал Гамлета в Харьков.
— А почему Харьков?
Жолдак: — Этому есть две причины. Первая — я последний год работал с двумя большими проектами за границей и жил там. У меня были переводчики, хорошие условия, контракты и т. д. И мои европейские продюсеры не уставали мне повторять, что вот, например, моя «Чайка» московская была в пяти странах. Румынский «Отелло» едет на фестиваль в Лондон, и, несмотря на то, что Андрей Жолдак — украинский режиссер, все это будет проходить под румынским «соусом». А вот украинский театр не ездит за границу, это я могу заявить вам официально. Так вот, мне два крупных продюсера, волкодава, говорят, что хотят, чтобы я раз в год показывал им украинскую продукцию. Их не интересует, где я ставлю свои спектакли: в Житомире, Киеве или Львове. Они приедут его посмотреть хоть в глухое село.
— Уточняющий вопрос. Постановка «Гамлета» — это не внутренняя потребность, о которой привыкла говорить бомондная публика, а социальный заказ?
Жолдак: — Я подхожу к заказу на украинского «Шекспира» прагматически. Кстати, когда я думал, где это сделать, один молодой директор свел меня с губернатором Харькова. А он сказал: «Да, я хочу, чтобы был скандал». Я знаю очень многих губернаторов, но большинство из них ничего, кроме как выпить коньяку с Жолдаком, не предлагали. А этот говорит: «На, делай проект». Теперь моя задача этот театр разорвать. И вообще на премьере «Гамлета» в Харькове объявить, что в Украине нужно провести колоссальную реформу. Наши братья-поляки сделали потрясающий ход. Они три года назад на лето закрыли все государственные театры. То есть все — директора, администрация, все актеры — ушли в отставку. Сократили штат, например из 100 человек оставили только 25, но зарплаты у всех — 500—600 долл. Актеры подписывают контракты на год. Директор театра заключает договор с мэром. И дальше — директор кого хочет, того и нанимает, это уже его проблемы. И тогда руководитель будет брать хороших актеров, режиссеров, музыкантов. Но представьте, если такое сделать в Украине. У нас 380 больших театров, имеющих немалый бюджет, в которых пустые залы.
— На мой взгляд, это социальная проблема. Что такое закрыть театр? Это как закрыть шахты. Никто не учитывает того, что производимый уголь дороже золота. Все беспокоятся о том, что людям негде будет работать, если закрыть шахту. Мы немножко не Польша в этом плане. Там сказали: хочешь выжить — выживай. Для нас пока этот сценарий нереален.
Жолдак: — У меня вопрос другой. А как тогда талантливым людям выжить в Украине? Сегодня театры — это цитадель пожилых людей, которые заняли оборонительную позицию и не пускают туда никого. Получается, надо уезжать из Украины.
Кравчук: — Я рассматриваю предложения работы в Канаде, Америке, Англии...
— Андрей, а на каком языке будет играться спектакль и в чьем переводе?
Жолдак: — Мы выбрали перевод Андруховича — один из лучших за последние 7—10 лет. Он перевел «Гамлета», используя украинско-улично-любительский сленг. Поэтому будем играть на украинском языке и некоторые сцены — на английском. Там будет много музыки Бьорк, и думаю, что Вика Спесивцева и Андрюша Кравчук будут петь. Но петь не так, как все привыкли. Это будет что-то вроде мюзикла. Вообще, спектакль предполагает много сюрпризов.
— А разработки Подеревянского будете использовать?
Жолдак: — У меня есть такие мысли, ведь это тоже произведение искусств.
— Для многих актеров Гамлет — вершина чего-то, роль, для которой надо внутренне созреть, а вы начинаете с этого...
Кравчук: — Я уже давно начал. И еще это для меня шанс — сбросить с себя наносную, ненужную шелуху, окунуться в искусство и, возможно, из ничего создать себя заново. Мне недавно исполнилось 27 лет, и для меня это определенная веха. Я чувствую, что уже не юноша, и в то же время понимаю, что имею еще какой-то временной запас и возможность размышлять о Гамлете. Я знаю, что через год вы увидите меня другим — он это сделает (показывает на Жолдака). Мне кажется, что сейчас я подобен чистому листу бумаги. Все вещи, которые мне дороги, помещаются в два чемодана, которые я могу поднять и легко уйти куда угодно. У меня нет квартиры, я живу как в гостинице.
Жолдак: — Он созвучен Гамлету, он как бы не здесь. Гамлет тоже ничем не связан.
— Не кажется ли вам, что проекты вот такого западного прагматического характера показывают, что Жолдак и Кравчук следуют моде? То есть вы хотите создать модный брэнд «Шекспир — Украина»?
Жолдак: — Вопрос серьезный. Тут есть доля прагматизма, ведь это как бы один из заказов — западные продюсеры хотят «украинского» Шекспира от Жолдака. Но есть еще один момент: я два года в Украине ничего не делал, то есть я как профессионал ухожу от Украины. А я, даже выйдя на международный уровень, должен всегда иметь возможность хоть раз в год прийти и что-то сделать — то ли для Запада, то ли для Востока — но именно в Украине.
— А в чем будет заключаться украинский «шарм» вашего «Гамлета?» Только в языке?
Кравчук: — Неужели вы думаете, если Гамлетом буду я, а режиссером Жолдак, то это может быть не украинский Шекспир?
Жолдак: — На моего «Отелло» приехал один лондонский критик, искусствовед Ноэл, крупный специалист в области театра в Англии. Он видел все постановки Шекспира, начиная с 1934 года. После спектакля он подошел ко мне и сказал, что это не Шекспир, это кино Жолдака, новая волна режиссуры. Я расстроился. Утром, после пресс-конференции в Румынии, он вновь подходит и говорит: я плохо спал всю ночь, подумал и беру ваш спектакль в Лондон. Потому что у нас молодежь, которой 17—20 лет, не ходит на классического Шекспира, не читает его. А у вас спектакль продвинутый, с хорошей музыкой, и если его показать в Лондоне, то он соберет полные залы молодых людей. Я бы хотел, чтобы в Украине происходило нечто похожее во всех областях.
Поэтому Гамлет наш будет скандальным, провокационным, мы собираемся эпатировать украинское общество и ждем, что одна часть публики войдет в экстаз, а другая станет кричать: «Боже, надо закрыть театр!» И это будет не Шекспир, а вариации на тему Шекспира для молодого поколения. Нашим спектаклем мы хотим обратиться к другим режиссерам, театрам Украины и сказать: хватит спать. Почему вы жалуетесь, что нет денег, почему не берете команду и не делаете спектакли, почему ноете и прокуриваете свой талант?!
— Вы себе ставите какие-то жесткие временные рамки по подготовке спектакля?
Жолдак: — Мы работаем очень быстро. 1 апреля начинаются репетиции. А 20-го — уже первый закрытый показ, 21-го — премьера. 22 апреля нас иностранцы посмотрят, 24-го — мы уезжаем за границу. У нас все расписано, репетиции каждый день, без выходных. По десять часов в день. В Украине спектакли готовятся по два—шесть месяцев, а мы свой выпустим в течение 35—40 дней. Другой подход к работе.
Кравчук: — Моя жизнь в этот период будет сосредоточена на этих репетициях. По контракту, мне придется бросить курить и начать заниматься на тренажерах... Ужас!
— Господин Жолдак, человеку, который самоутверждается, делает себе имя, просто необходимо вызывать некоторый шок у зрителей. Вы имя себе уже создали. Вам не надоело шокировать? Не хочется стать поспокойнее, что ли?
Жолдак: — Вы сейчас в десятку попали. Совсем недавно трое моих иностранных друзей, которым я доверяю, посоветовали мне следующий спектакль сделать совершенно простым. Я думаю об этом. В Украине, правда, нужно создавать экшн.
— Сколько раз человек должен посмотреть вашего «Гамлета», чтобы, придя в очередной раз на спектакль, сразу попасть на одну волну с актерами?
Жолдак: — Три. Это уже доказано. Может быть — два, но одного точно мало.
