Итак, формально с 14 марта перестала существовать Союзная Республика Югославия — единственный уцелевший после балканских передряг целостный осколок, отдаленно напоминавший СФРЮ. Из опасений, что обретение Черногорией независимости может дестабилизировать не только Сербию, но и Косово, Боснию и Герцеговину и даже Македонию, мировое сообщество открыто поддерживало меры, которые принимал Белград против Подгорицы, в частности, поощрял существовавшие и в Сербии, и в Черногории центростремительные тенденции.

Вполне вероятно, что идея соглашения об отсрочке формального развода восходит к известной легенде о Ходже Насреддине, который, в надежде на смерть то ли падишаха, то ли осла, пообещал первому обучить второго читать. Иными словами надежда на то, что за это время Черногория и Сербия сумеют «притереться» друг к другу, а проблема Косово под руководством умеренного националиста Руговы да под бдительным оком Брюсселя «рассосется» сама собой. На смену единому государству пришло, как надеются в Евросоюзе, более мобильное образование (Сербия и Черногория), общим для которого будут лишь связи с внешним миром и оборонная политика. Ситуация же тем временем напоминает скорее известную басню Крылова.


По истечении трехлетнего «испытательного» срока, Подгорица (бывший Титоград) и Белград должны отправиться в автономное плавание. Однако надежд, что на этом процесс дробления можно считать завершенным, практически нет. При разделе Сербия осталась с «детьми» — автономным краем Воеводина и Косово. Второе «чадо» с полным основанием можно назвать трудным ребенком, делающим все возможное, чтобы окончательно порвать с «родителями». Напомним, что прологом к образованию Сербии и Черногории послужила НАТОвская военная кампания в защиту албанского населения Косово. Территория края, которую и до начала бомбардировок, и после их завершения Запад называл неотъемлемой частью Югославии, в настоящее время находится под протекторатом ООН. Здесь состоялись парламентские и местные выборы. После нескольких неудачных попыток парламент избрал президента, которым, как и ожидалось, стал Ибрагим Ругова — сторонник независимости края.

После того как Югославия формально прекратила существование, необходимость говорить о принадлежности Косово повисла в воздухе. Руководство ряда албанских партий края считает нынешнюю ситуацию наиболее благоприятной, чтобы добиваться полной политической независимости. В частности, лидер одной из националистических партий Рухди Сепа считает, что создание новой федерации станет дополнительным импульсом к этому. Есть все основания полагать, что законодательное оформление временного (на три года) федеративного государства станет для Сербии лишь этапом цепной реакции. И дай Бог, чтобы она была управляемой.

В Черногории ситуация складывается с точностью до наоборот. Напомним, что на президентских выборах победа Мило Джукановича была обеспечена его обещаниями добиться полной независимости от Белграда. Поэтому политическая элита Черногории с явным неодобрением восприняла навязанный Евросоюзом мораторий на отделение. И Джукановичу придется приложить немало усилий, чтобы разъяснить избирателям, а главное, руководству республики, необходимость отсрочки референдума о независимости. Судя по развитию событий, это пока не удается.

Лидеры партий, входящие в правительственную коалицию Черногории весьма недовольны соглашениями. А социал-демократы (партия Джукановича) их назвали шагом назад. Другой партнер по правящей коалиции —Либеральное объединение — выразилось более жестко, назвав подписание документа изменой. «Черногорских избирателей обманули. Соглашение неприемлемо ни с политической, ни с моральной, а тем более с патриотической точки зрения. Вместо обещаний референдума о независимости избиратели получили новый союз с сербами», — заявил лидер партии Милорад Живкович. Либеральный союз отказался сотрудничать с правительством республики, поставив правительственную коалицию на грань раскола. И не исключено, что в Черногории придется проводить новые парламентские выборы в течение ближайших пяти месяцев... Обозреватели склонны считать, что катализатором раскольнической деятельности либералов стало заявление сербской оппозиции, считающей, что отказ от немедленного проведения референдума свидетельствует о провале планов Джукановича.


Между тем нет оснований считать, что Джуканович отказался или откажется в будущем от идеи независимости. Во-первых, потому что и в политическом, и в экономическом планах эти республики давно живут порознь. Раскол усугубился, когда руководство Сербии не признало итогов президентских выборов в Черногории, на что Джуканович ответил призывом бойкотировать выборы в союзный парламент. Черногорский лидер поддержал (морально) бомбардировки Белграда, призвав Брюссель «не останавливаться и добить фашистский режим Милошевича». Правда, при встрече с руководством западных стран он не уставал повторять: «Союзная Югославия должна оставаться единой и неделимой. Но ей также необходимо стать демократической и свободной от нацистского режима Милошевича». Сейчас, похоже, об этом не хотят вспоминать. Равно как и о начале политической карьеры молодого премьер-министра Черногории — рьяного сторонника Слободана Милошевича, называвшего оппозицию не иначе как «сербофобами» и «антикоммунистами».

Сейчас много изменилось. Джуканович после своего избрания президентом ввел в стране немецкую марку в качестве внутренней валюты (сейчас, естественно, бал правит евро). В маленькой Черногории, население которой почти в 20 раз меньше, чем у союзника, практически не осталось государственного сектора. В отличие от Сербии, где приватизация практически только разворачивается.

Поэтому добиваться политической самостоятельности после получения де-факто экономической — вполне логичный шаг. Однако Джуканович не может не отдавать себе отчет и в другом: благосостояние Черногории зиждется пока на внешней помощи, как со стороны Евросоюза так и США. Поэтому отпущенное договором о «сожительстве» время было бы желательно употребить на лоббирование снятия экономических санкций с Югославии. Потом последовал бы цивилизованный раздел имущества, что означало бы закрепление экономической стабильности и, наконец, выход в «свет».

Сможет ли Черногория выжить в одиночку, вопрос непростой. Основное богатство этой республики — выход к Адриатическому морю. Некогда главным источником дохода был туризм. Но мощный поток путешественников вследствие военных действий превратился в слабый ручеек. А чтобы вернуть былую славу, адриатическим курортам Черногории понадобятся большие деньги. И что немаловажно — политическая стабильность. Сейчас нет ни того ни другого.

Сербия, по мнению западных экономистов, может стать как локомотивом, так и тормозом для региона в целом. В силу географического положения, величины рынка и своего «человеческого капитала» эта страна имеет лучшие стартовые условия, чем все другие государства региона, не использовавшие временную фору для проведения фундаментальных реформ. Однако в настоящее время не ясно, какой же сценарий реформирования изберет Сербия.

Основное и самое, пожалуй, главное, что осталось вне «рамочного соглашения», подписанного при посредничестве Соланы, — правопреемственность. Дело, как говорят, сильно запущено. Напомним, что существовавшая до 14 марта 2002 года Союзная Республика Югославия не была признана в качестве правопреемницы Югославии Иосифа Броз Тито, следовательно, не могла, как Россия, распоряжаться долгами (что само по себе дело не последнее) своего «родителя». Кроме того, за истекшее десятилетие Белград накопил 12 миллиардов долларов долгов, что превышает нынешний годовой валовой продукт. Очередь платежей по счетам некоторых кредитов уже подошла. Тут самое время вспомнить, что ущерб от налетов натовской авиации, по некоторым оценкам, составил от трех до четырех миллиардов долларов.

Получается замкнутый круг — инвесторы «пужаются» политической нестабильности. А попытка «нажать» на Запад в целях получения компенсации вряд ли принесет результат, разве что в виде эскалации той же политической нестабильности. Можно, конечно, вспомнить и о декларациях стран, подписавших Пакт о стабильности в Юго-Восточной Европе. Правда, и там ситуация выглядит не лучше. Страны-доноры худо-бедно его выполняли, однако после 11 сентября 2001 года в мире появился другой приоритет — борьба с терроризмом. И Штаты — основной «закаперщик» и донор фонда пожертвований — с головой погрузились в разрешение этой проблемы.

Экономическое будущее страны зависит от двух решающих факторов. Во-первых, новая политическая элита, взяв курс на реформы, должна преодолеть сопротивление тех сил, которые окажутся в проигрыше от преобразований. Во-вторых, возрождение Сербии будет зависеть от внутренней и внешней стабильности, а также от интенсивности экономических отношений с другими государствами. С этим связан также вопрос будущих отношений с провинцией Косово, которая, с точки зрения международного права, пока еще представляет собой составную ее часть. Вот и выходит, что делить Черногории и Сербии нечего, кроме общих проблем. С экономической точки зрения, Черногории не следует прессинговать, по крайней мере, в нынешних обстоятельствах. Но убедить в этом Подгорицу и Белград должен именно Брюссель, выступивший, в лице Хавьера Соланы, посредником при разводе, который имеет все шансы закончиться новой свадьбой.