«Морская» «Мумия Тролля» была первым русскоязычным альбомом, за который я сознательно выложила деньги из собственого кармана. Далее последовали «Икра», обе части «Шаморы», «Точно Ртуть Алоэ». С тех пор (а ведь это уже почти шесть лет!) на свои кровные я приобрела еще всего одну русскоязычную пластинку — первый альбом Земфиры, все! Понимаю, что после такой тирады меня легко можно обвинить в беспардонном субъективизме (да что там говорить, так оно и есть), если бы не одно «но». Друзья и знакомые, деперсонифицированные высказывания многочисленных жителей Сети, книги модных писателей, на страницах которых с завидной периодичностью встречается аббревиатура «МТ», курсовые и дипломные работы, так или иначе анализирующие обозначаемый данным буквосочетанием феномен (сама читала!), и прочие факты убедительно доказывают, что я такая не одна. Тенденция, знаете ли.

Попробую объяснить этот феномен, приведя пример из совершенно иной области масс-культуры. Вспомните «присадившее» на телеиглу миллионы зрителей шоу «За стеклом-2. Последний бифштекс». Не буду здесь приводить аргументы за и против данного зрелища, а обращу ваше внимание только на один момент. Организаторы этой программы так или иначе пытались сформировать из двенадцати ее участников некое подобие репрезентативной выборки поколения тех, кому сейчас уже не 20, но еще не 30, предъявить такой себе портрет десятилетия становления. Можно, конечно, апеллировать к тому, что «простите, не кандидаты наук сидят в бигбразере» (цитата из одной Интернет-рецензии). Но, честно говоря, не думаю, что кандидаты наук вели бы себя в подобных условиях, как бы это сказать, эстетичнее, что ли. Так вот, типичные представители поколения (уже и не знаю, какую латинскую букву подобрать) были разбиты на команды и бодро занялись ресторанным делом, но главное, не что они делали, а как: одним («23.30»), как хрестоматийному танцору, все время что-то мешало, и ребята постоянно были заняты увлекательным поиском виноватых, в то время как их конкуренты («С. В. И. Н.») спокойно делали свое дело. Выиграли «свины». Но к чему я, собственно, веду: своеобразным саундтреком к «Последнему бифштексу» стала музыка «МТ». Первые недели, когда жизнь в «террариуме»-коммуналке показывали чаще, чем интерьеры ресторанов, мяуканье Лагутенко, казалось, царит в «застеколье» круглосуточно. И слушали его, в основном, «свины». «Полдвенадцатого» же упорно стремились организовать в своем заведении концерт некоего Трофима, навязчиво известного всем тем, кто передвигается по городу с помощью маршрутных такси, водители которых всем сердцем прикипели к радио «Шансон». А теперь два «как говорится»: первое — почувствуйте разницу, второе — скажите, какую музыку вы слушаете, и я скажу, кто вы.

Лао-Цзы утверждал, что «времена призывают своих людей». Осмелюсь предположить, что одно и то же время призывает разных людей, поскольку никогда точно не известно, какое именно мировоззрение и способ (со)существования окажется в данной эпохе оптимальным. И каждой «команде» дается своя символика, помогающая ее представителям отыскать друг друга. И также замечу, что розовое (сиреневое, лиловое — это уж, кто какую тряпочку найдет!) знамя рокапопса, несомненно, стало тем самым опознавательным знаком для внушительной части поколения, чье становление припало на слом тысячелетий. Если рассматривать постмодернизм как своего рода карикатурно-ироничную реакцию на действительность, то лагутенковская «игра в бисер» оказывается единственно возможным способом осмысления нынешних «размытых» времен. «Все не так уж важно», «без обещаний», «утекай» — слова-символы идеологии безыдейного поколения прагматиков-идеалистов, не желающих бороться ни с ветряными мельницами, ни с атомными реакторами, поколения тех, кто не требует ничьей помощи, а лишь желает, чтобы ему не мешали, тех, кто против оформления мира в черно-белых тонах, предпочитая более веселые краски.

Если кто-то решил, что я собралась пропеть очередной панегирик «Мумию Троллю», то вынуждена вас разочаровать: увы, по-моему, карнавал закончился. Конечно, киевский концерт «МТ», как обычно, прошел здорово: отличный клуб, великолепные музыканты, драйв, сумасшедшая энергетика Лагутенко, одним словом, «оргазм на месте». Но что-то в этом выступлении было отчаянно «не так». Один мой знакомый так удачно расположился у сцены, что ему был прекрасно виден висевший в уголочке плей-лист: несмотря на надрывные просьбы зала, музыканты не отступили от него ни на шаг. Играли они то, что запланировали, а не то, что хотела услышать публика. Конечно, «МТ» — не лабухи в ресторане, чтобы играть «на заказ». Но здесь не заказывали, а просили. Просили так, как просят любимого человека сварить утром чашечку кофе, когда этот незамысловатый процесс доставляет удовольствие и тому, кто высказывает это необременительное пожелание, и тому, кто его выполняет. Но в этот раз, цитируя «МТ», получилось так, что «утром все забыл». Прагматик явно взял верх над идеалистом, и «приготовление кофе», по-видимому, больше не входит в сферу интересов Лагутенко. А жаль.

Честно говоря, чего-то подобного я и ожидала. Недавно я сняла со стены в своей комнате все долго висевшие там фотографии «МТ». Полагаю, стены возвращаются к девственной чистоте не у меня одной. Все чаще в гестбуке «тролльского» сайта появляются сообщения вроде: «А тут есть кто живой или все умерли давно?». Думается, этот вопрос относится не столько к посетителям сайта, сколько к тем, кому он, собственно, посвящен. Цитируя того, чью революцию в умах, как считают многие, десять лет спустя повторил Лагутенко, хочется прокричать: «Перемен! Мы ждем перемен!». Записано ли это в плей-листе «Мумия Тролля»?

Осенью у «МТ» выходит новый альбом. Скорее всего, в него войдет и новая песня группы о «тех, кто видит звезды с другой стороны». А мне просто очень хочется верить, что Лагутенко все еще их видит, и именно с той стороны, о которой поет...