Любой порядочный меломан подтвердит, что при коллекционировании пластинок или компакт-дисков о музыке речь идет в последнюю очередь. Это коллекционирование, как и любое другое собирательство, в конце концов, держится исключительно на деталях и условностях, известных только избранным, то есть тем, кто может отличить оригинальный «Abbey Road» от его бесчисленных переизданий. К примеру, у меня есть приятель, коллекционирующий весь, скажем так, золотой корпус рок-н-ролла в оригинале, и в его коллекции среди другий виниловых дисков конца 60-х — начала 70-х годов отдельное место занимают несколько экземпляров роллинговского «Sticky Fingers». Не то чтобы мой знакомый был уж таким сумасшедшим фанатом этого альбома, просто в аутентичный «Sticky Fingers», как известно, вмонтирован настоящий зиппер, потому ставить его рядом с другими пластинками просто неудобно, и отдельное место ему, действительно, нужно. Советское издание конца 80-х (без зиппера, ясное дело, даже на этом экономили!) у него тоже есть, равно как и выпущенный в Союзе четвертый альбом «Led Zeppelin», на обложке которого вместо одноногого боцмана российские умельцы поместили митька Дмитрия Шагина, правда, с обеими ногами, однако не совсем трезвого.

При коллекционировании музыки важным считается, скажем, иметь экземпляр, как можно больше приближенный к первому, премьерному изданию. При этом порядочный меломан может держать дома несколько вариантов того же таки «Sticky Fingers’a», и даже не слушать его, ограничивая и удовлетворяя свое меломанское эго постоянным рассматриванием зиппера. Настоящего меломана всегда отличишь по тому, с какой любовью и вниманием он любуется черным, не тронутым иглой проигрывателя винилом (именно его «девственностью» стоимость и определяется, прямо как в жизни) и изучает вкладыши с текстами и фотографии на обороте. Мне иногда кажется, что, если бы пластинки и компакт-диски выходили без цветных вкладок с фото, меломаны их просто не покупали бы.

Любой порядочный меломан охотно пояснит вам, чем отличается, к примеру, последний сольный альбом Мика Джаггера от его предыдущего диска. «Предыдущий, — растолкует вам меломан, — был синего небесного цвета и вышел на лейбле «Warner music». Джаггер там валяется полуодетый в расстеленной постели». Зато новый «Goddes in the Doorway» выпущен уже «Jagged productions» по эксклюзивной лицензии «Virgin records» (в нашем случае все это очень важные детали, граничащие с откровением), и фотосессию для оформления диска неистовый Мик провел в Париже у Карла Лагерфельда. Серьезно, там так и написано: «Сфотографированно в Париже у Карла Лагерфельда». Конечно, не надо быть меломаном, чтобы понять, что сам Лагерфельд, скорее всего, на этой фотосессии не присутствовал, а возможно, вообще никогда не притрагивался к фотоаппарату. Однако лейбл есть лейбл, и имя Лагерфельда используется здесь как своеобразный заменитель зиппера, чтобы запечатлеться в умах и сердцах меломанов, которые потом, лет через двадцать, когда Джаггер будет выпускать очередной диск (а в этом можно не сомневаться), будут идентифицировать «Goddes in the Doorway» как альбом с Лагерфельдом (а также с Боно и Ленни Кравитцем, но это уже информация для тех, кто диск послушает). Такое чрезмерное внимание к второстепенным, на поверхностный взгляд, деталям в случае с Джаггером представляется более чем оправданным: ведь и сам Джаггер — уже не музыка, это, скорее, история музыки, проходящей под аккомпанемент бесчисленных публичных сцен, общественных скандалов и групповых извращений. Высунутый когда-то Джаггером язык, этот символ западных левых интеллектуалов и туповатых радикальных байкеров, и ныне гордо реет над чартами и топами, напоминая о славном прошлом, когда все истинные меломаны Советского Союза (о чем мне любит рассказывать мой алкогуру Валерий Евгеньевич Бондарь, чья бурная юность пришлась именно на эти годы) четко делились на тех, кто слушал «Beatles», и тех, кто слушал «Rolling Stones». Публика «Стоунз» всегда была более отвязной и социально неадаптированной. Джаггер же всегда существовал словно независимо от своей музыки — то сидел за наркоту, то спал с Дэвидом Боуи (прекрасная история, помню футболку в маленькой панковской лавочке на Манхэттене с надписью «Я не знаю, кто этот траханый Дэвид Боуи», и скромная подпись — «Мик Джаггер»), то женился и разводился с топ-моделями (тоже, можно сказать, крайность), главное же — его физиономию каждое утро можно было увидеть в свежей газете и, дожевывая свой тост с мармеладом, сказать: «Гляди, он еще живой». «Роллинг Стоунз», эти миллионеры, давно и безнадежно окружившие себя со всех сторон дворцами, яхтами и топ-моделями, по большому счету, остались теми старыми-добрыми «Стоунз», которые, обожравшись однажды кислоты, так и не поняли, кого и к чему призывал высунутый их фронтменом кумачевый язык.

Как и следовало ожидать, критика встретила этот альбом агрессивно. Но вряд ли найдется так уж много простофиль, готовых серьезно отнестись к этой игре, в правилах которой — грубые наезды на старого Мика и, соответственно, неуклонное укрепление его финансовой стабильности. В его статусе реагировать на критику просто смешно. Кроме того, казалось бы, что ему с его биографией и его топ-моделями до Боно, Ленни Кравитца и Лагерфельда с Дэвидом Боуи включительно? А смотри ты — опять валит свою брутально-пронзительную музыку, свой персональный секс, драггз и рок-н-ролл, и даже если секс теперь только с топ-моделями, а драггз исключительно дорогой, то рок-н-ролл остался все такой же — качественный и драйвовый, как и полагается Джаггеру. Вполне возможно, что многим и этот диск Джаггера не понравится, особенно тем, кто, сосредоточившись на разглядывании цветных вкладышей, так и не удосужится прослушать все его треки. Но тут уж дело такое — любой порядочный меломан скажет вам, что Джаггер (нравится вам это или нет) все-таки выиграл свой заплыв за буйки; даже в безнадежной, если задуматься, кубковой борьбе с «Битлз» лидер «Роллинг Стоунз» одержал убедительную победу, подтвердив тем самым нехитрую мудрость: лучший способ одолеть своих конкурентов — это просто их пережить.