— Михаил Алексеевич, очень много разговоров было о том, что вы пошли баллотироваться в народные депутаты по списку Компартии Украины... И это было расценено многими, прямо скажем, как довольно неожиданное решение...

— Все это не было для меня неожиданностью. Решение не было продиктовано отчаянием, потому что в моей жизни нет места этому чувству, я остаюсь оптимистом в любой ситуации — даже когда меня голословно обвиняли в ортодоксальности. Я недавно одному «обвинителю» задал вопрос: «Вот скажи, ты допустил такое выражение по отношению ко мне... В чем же я «ортодокс»? Я хочу знать, чтобы извлекать из этого уроки и делать выводы». Он ответил, что, дескать, так повелось — где-то в прессе меня «ортодоксом» обозвали, и он повторяет... Но я со всей ответственностью заявляю — никто меня не упрекнет в несправедливых действиях, этого не было даже в советские времена. Например, кто по обвинению Василя Стуса протест внес?! Потебенько... Я никогда не приспосабливался.

Но расскажу, «как я стал «ортодоксом». Когда решался вопрос о закрытии Компартии Украины, я был прокурором республики и депутатом Верховного Совета. Я выступил с трибуны парламента и заявил: «Закрытие Компартии — незаконно». Такой вердикт может вынести только суд, а ВС не имеет права это сделать. И поэтому за грубейшее нарушение закона, которое допустил президиум, я ставлю вопрос о его отставке. Кравчук тогда был в президиуме и другие... Конечно, никто в отставку подавать не собирался, но вопрос не в этом. Я ни из чего другого не исходил — только из верховенства закона. Всегда так поступал и буду поступать... И я считаю, что как юрист оказался на высоте — в конце концов это доказал Конституционный суд. Думаю, что и коммунисты восприняли это так, что я отстаивал не просто их партийные интересы, а закон.

У меня недавно был разговор с Петром Николаевичем Симоненко, я его знаю давно. У нас с ним нормальные отношения. Я его помню еще комсомольцем... Это — исключительно чистоплотный человек, у него руки не замараны. И когда у нас велся разговор о баллотировании в парламент, я сказал, что подумаю. А потом дал согласие. Из чего я исходил? Первое: меня пригласили как беспартийного — я не могу в партии состоять будучи прокурором. Я считаю, что честно поступил, пусть меня, как хотят, обсуждают. Почему я дал согласие идти в ВР? Я вижу свою роль в законотворческой деятельности, то есть считаю, что могу поучаствовать в этом процессе, вложить в него что-то разумное. Никаких личных целей не преследую. Как и раньше, заняв пост Генпрокурора, я ставлю перед собой одну задачу — утвердить роль прокуратуры в государстве. Я это делал. И думаю, что вы тоже не отрицаете, что из всех правоохранительных органов люди пока что больше всего верят именно прокуратуре. Другое дело, что служителей Фемиды в свое время «общипали». Сейчас, правда, уже говорят, что надо возвращать, и кое-что нам возвращают — внесены изменения в закон о прокуратуре, координационной работой мы снова занимаемся, курируем ряд других вопросов. И придя в парламент, я намерен поднять ряд проблем, касающихся законодательного обеспечения деятельности правоохранительных органов. Я никогда не разделял мнения, что им надо предоставить права, которые приведут к тому, что уже было в нашей истории — к неограниченной власти, репрессиям и т. д. Нет. Просто надо дать возможность нормально работать. Если дело возбуждено обоснованно, то никто не должен вторгаться в его ведение, пока суд не вынесет вердикт. А в случае привлечения к ответственности невиновного — должен отвечать тот следователь, прокурор или работник милиции, который допустил грубейшее нарушение закона. Вот в этом я вижу свою роль в Верховной Раде, ведь необходимо создать такие законы. Скажите, пожалуйста, в чем я неправильно поступаю? Мне кажется, сегодня уже пришло время поисков единства в идеологии, поступках, действиях и решении всех задач. Как говорится, наступил час братания народов Украины... Наверное, каждый из политиков должен где-то поступиться своими интересами и выработать позицию, которую одобряло бы большинство людей. Подумайте, разве я ошибаюсь! И почему считают, что если я пойду в парламент с Компартией, то не буду следовать своим принципам? Я убежден, что если бы каждый умел уступить, то мы бы перестали «искать врагов»... И перестали бы решать вопросы за счет ущемления кого-то... Мы все имеем право на точку зрения, если это не нарушает законы.

— Уточняющий вопрос. А почему именно избрана Компартия, почему вы не пошли в «Єднiсть» Омельченко, к примеру?

— Он меня не приглашал...

— А почему в «ЗаЕдУ!» не пошли?

— Они тоже не посчитали возможным меня пригласить. Вся эта кутерьма, которая проходила в коалициях... Я знаю, что моя фамилия на определенном уровне обсуждалась. Как говорится, то, что знают двое, — уже не секрет. Это уже знает прокурор... И я тоже знаю, как моя фигура обсуждалась и как отнеслись к решению о включении меня в список. При сложившейся ситуации я не счел для себя возможным идти в этот блок, даже если бы мне и предложили... А сейчас я баллотируюсь по списку Компартии, и вопрос сам по себе отпал. Леонид Макарович как-то заявил, что Потебенько мог идти на выборы с любым блоком, а почему он пошел с КПУ — непонятно. Так многие рассуждали, не только Кравчук... А практически получилось так, что разговоры вокруг моей фамилии шли, но никто не счел нужным провести переговоры со мной. Меня в блоке «ЗаЕдУ!» обсуждали, настоящий базар вокруг моей фамилии разводили, но не сочли возможным пригласить. Я проанализировал положение и принял то решение, которое принял.

— Что вы думаете о той возне, которая возникла сразу после вашего решения баллотироваться? В СМИ просочилась информация об отстранении вас от должности, ходили слухи, что Президент принимает какое-то решение...

— Все это для того, чтобы мне насолить. Я скажу прямо: кое-кому я не угоден не потому, что им мое лицо не нравится, а потому, что у меня есть позиция. Почему я должен привлекать к ответственности колхозницу за два мешка зерна, а миллионные расхищения оставлять без внимания? Другое дело, если этим принципам следовать, то почему некоторые преступления до сих пор не расследованы? Да потому что у прокурора всего 9300 оперативных работников. Тогда как у нас 70 тысяч человек работают в милиции, налоговой и т. д., где необходим прокурорский надзор. В Конституции написано, что прокуратура осуществляет надзор за соблюдением закона в оперативно-следственной деятельности. Прокурор должен сегодня по каждому уголовному делу принять участие в суде. Как вы думаете, я с таким количеством людей в состоянии это сделать? Я вижу: очевидно, прокуратура настолько не нравится, что даже штат ее хотят уменьшить. Иначе чем можно объяснить наш мизерный бюджет? Этим просто гробят государственный орган, которому Конституция дает права и обязывает его осуществлять определенные функции! А он физически не в состоянии этого делать.

Позвоните в 8—9 часов, в субботу и воскресенье, спросите, был Генпрокурор на работе или нет... Вам ответят: да, уже на работе! Только еще Смирнова и Радченко я могу найти на работе в такое время... Я должен закончить дело Лазаренко. Просим США: выдайте Лазаренко! Не выдают. Но нам его выдадут после суда, — зачем он нужен в Америке! Но сначала у него все, что нужно, отберут, порасспросят — а потом экстрадируют. То же самое с Тимошенко, задают вопрос — почему не закончили дело?.. Но вы видите, что творится? Нас попросту парализовали в следственных действиях, уже выбили из седла на месяц. Это что? Прокуратура в этом виновата? В том, что Лазаренко оказался за рубежом, тоже мы виновны? Я не имел права его задержать. А Григорий Омельченко, юрист, заявляет прессе, что прокуратура могла это сделать... Но ведь это путь, который ведет прокурора в тюрьму! Есть закон — я не имею права арестовать депутата. Я вижу, что он собирается бежать, смотрю и только сочувствую нашим законодателям. Верховная Рада сначала отказалась дать согласие на его арест, потом все же дала, но он, чувствуя опасность, за день уехал... И что, прокуратуру в этом надо обвинять? Пусть государство лучше подумает, как ее финансировать, а то претензий много, а внимания — ноль! Да и СМИ тоже... Они в полной мере не доносят людям точку зрения Генпрокурора на происходящее. Вот я встречи проводил, интервью давал, а пока не вижу в прессе и на телевидении отражения своей позиции. Так — какие-то куски повырывали... Извините, я горячусь, я к СМИ уважительно отношусь в целом...

— Шумиха, возникшая после вашего решения идти на выборы с Компартией, она ведь кому-то выгодна... За теми СМИ, которые позволяют себе «резать» и коверкать ваши мысли, стоят определенные политические силы. И они не хотят, чтобы вы прошли в парламент, чтобы занимали должность Генерального прокурора...

— Меня пытались опорочить и понятно, почему это творилось. Вот попался такой прокурор, который не сморит в рот, а поступает так, как требует закон! Выход единственный — надо его скомпрометировать и убрать. Но они забывают одно: сила этого прокурора в его неуязвимости. Если я купил, например, стул в магазине, то у меня на него есть квитанция, я их сберегаю столько, что храню в отдельной папке. Меня этим не укусишь... А вспомните, как пытались раздуть скандал, даже сына грязью облили. Это была чистейшая ложь! Сейчас проверка проводится, и мы еще увидим, кто есть кто. Я — человек спокойный, но не позволю, чтобы в отношении меня нарушали закон. Кто хотел меня убрать путем компрометации, тот очень ошибался.

— Был ли у вас разговор с Президентом в связи с вашим выбором, решением баллотироваться в ВР?..

— Глава государства с пониманием отнесся к этому. Он видит, какую позицию я занимаю. Но это мое решение и, принимая его, я с Президентом не советовался. В чем-то упрекать меня не было оснований. Я пошел не к «шайке» какой-то беззаконие творить, а к людям, среди которых не вижу преступников.

— А можно так считать, что вы идете на выборы вместе с Компартией с тем, чтобы доказать, что и ее можно привести к движению в общегосударственном русле?

— Все политические силы страны должны найти общий язык. Каждая из них должна отказаться от чего-то, чтобы объединить усилия и работать во имя народа Украины, поднятия экономики, наведения порядка.

— Вы много ездите по регионам... Не встречаете ли там каких-то препон?

— Вы ошиблись. Я не езжу с агитационной работой за блок или партию, которые меня рекомендовали. Хотя бы по той причине, что я — прокурор и блюду определенные принципы. В последнее время я ездил подлечиться в Трускавец, была также рабочая поездка в Одессу. И все!

— Вы коснулись нескольких резонансных дел, вспомнили фамилии Лазаренко и Тимошенко. Но в последнее время разгорелся очень серьезный и портящий имидж Украины скандал оружейного плана, опять же, смерть Малева...

— А гибель Малева не связана с продажей оружия. Это я гарантирую, я знакомился с материалами дела. Многие депутаты направляют депутатские запросы... Это просто автокатастрофа, и можно только посочувствовать близким, что такая трагедия произошла с этим добрым и порядочным человеком.

— В некоторых СМИ появилась информация о том, что Генпрокуратура якобы пригласила в Украину депутата Госдумы Илюхина, чтобы побеседовать с ним...

— Я категорически отрицаю факт какого-либо официального приглашения в Украину депутата российской Госдумы Виктора Илюхина. Я думаю, что Илюхин говорит много лишнего и не по делу. И почти ничего никогда им не было доказано — зачем же тогда «трепаться»?.. Я хорошо знаю этого человека — он когда-то работал в прокуратуре Союза, а я по должности был членом коллегии... Раньше я относился к этому человеку с определенным уважением... Если бы он попросился на частную встречу со мной, чайку попить, — принял бы его безоговорочно... А так повторю: никаких официальных встреч не будет!.. Считаю, что Илюхин, делая подобные бездоказательные заявления перегибает палку. Такие вещи надо доказывать документально, в противном случае это — клевета. Если у тебя что-то есть, предъяви, при всем уважении я говорю, Виктор Иванович!

— В последнее время практически на каждой пресс-конференции наши политологи все время утверждают, что выборы обязательно будут фальсифицированы. Ваше отношение к этому?

— Я на всех уровнях заявлял, что буду подходить к разного рода нарушениям только с точки зрения закона. Это касается и действий Компартии, которая меня выдвинула. Моя сила заключается в том, что я буду строго отстаивать законы...

— ...И если вы видите, что результаты выборов искажают...

— Возбужу дело! Вы имейте в виду, что если произойдет грубое нарушение избирательного законодательства, то это будет иметь последствия и после выборов. Это должны помнить все, и в первую очередь — народные депутаты. В Верховной Раде много упущений. Часто путем принятия закона творят беззаконие. Ведь некоторые одобренные парламентом документы противоречат Конституции, а это уже не законы. Часто нарушения происходят из-за элементарного незнания законодательства. Но, как известно, незнание не освобождает от ответственности. А я как прокурор еще одно доброе дело сделал. Под моей редакцией издана книга, где собраны все законы, касающиеся избирательной системы. Возьми и почитай! «Правовi аспекти проведення виборiв народних депутатiв України. Збiрник нормативiв i правових актiв. Вiдповiдальний редактор — Потебенько, Генеральний прокурор».

— Очень живо муссируются слухи, что в парламент активно идет криминал. Что имеется в виду под криминалом?

— В этом смысле надо понимать, что отдельные кандидаты в народные депутаты — люди, за которыми противоправные действия. Это мягко говоря. А жестко — криминал, преступления. Сейчас парламентарии усилили закон, согласно которому можно с ходу привлечь и к уголовной ответственности, и к гражданской. Но зато постарались увести от ответственности за клевету, оставив только материальную ответственность за моральный ущерб, а уголовная отпала... А за то, что творится сейчас, уже можно пересажать половину тех, кто баллотируется. Вы по спискам сами посмотрите!

— Судя по всему, вы не очень положительно относитесь к закону о судоустройстве, который приняла ВР.

— Да. Я считаю, что этот закон, отдельные его положения, в частности, противоречат Конституции. Мы сегодня говорим, что есть решение районного суда и оно обжалованию не подлежит. Но почитайте Конституцию! Там есть положения, где сказано, что человек имеет право обжаловать решения суда до достижения объективной истины. А мы с ходу лишаем его этого права. И так далее. Я уважаю председателя Верховного суда Виталия Федоровича Бойко, считаю его в определенной степени своим товарищем. Но говорю открыто: Верховный суд получил то, что хотел и вся судебная система получила то, что она хотела. Но никто не задумывался при принятии этого закона: а кто же сегодня судьи на уровне районных судов? Виталий Федорович в ряде вопросов со мной согласен. Но когда стоял вопрос принятия закона, Бойко, тем не менее, выступал за его вступление в силу. А по моему глубокому убеждению, его надо было серьезно доработать. И сегодня мы «маємо те, що маємо». Разве это нормально, когда суд выносит явно незаконное решение? Это уже какой-то «судебный криминал»! Надо ли было торопиться с принятием такого закона и выпускать его в жизнь? Конечно, нет. Когда люди сейчас приходят к нам и просят помочь исправить судебные ошибки, я так и разъясняю им, что мы не можем это сделать, нас лишили этого права...

— Районные суды сейчас — просто бюро заказов...

— Дошло до того, что прокурора лишали права в процессе участвовать. Так мы быстро заявили протест, и Верховная Рада изменения в закон внесла. Но принимали-то документ до этого, запускали его в жизнь... Никто с прокурором не считается, когда принимает такие законы. Раньше, когда был ВС Украины, проект закона обсуждался во всех правоохранительных органах, и пока он не проходил такую «обкатку», парламент не мог его принять. А сейчас приняли Уголовный кодекс за два часа... Разве можно пакетом такие документы принимать? Когда депутаты говорят, что они, дескать, приняли много законов, то надо еще посмотреть — а что же это за законы?

— Сейчас много разговоров о том, что государственные чиновники идут в ВР. И начинает работать принцип разделения власти. Если ты идешь на выборы и мандат депутата получаешь, то будь добр — оставь государственный пост в исполнительной власти!.. Ваше отношение к этому? Вот вы завтра приходите в парламент, — и однозначно должны выбрать: или вы депутат, или Генпрокурор...

— Я отвечу шире. Баллотироваться могут все. Но на время избирательной кампании необходимо уйти в отпуск. Надо принять законодательную норму, которая бы обязывала меня, прежде чем регистрироваться, принести справку о том, что я приостановил работу на госдолжности до 31 марта. В случае нарушения — меня исключают из кандидатов. А сегодня притом, что закон дает тебе право работать — не работать, каждый поступает по-своему. Я скажу, я пошел в отпуск, а потом оглянулся вокруг себя, две недели в отпуске, а смотрю — все не в отпуске и агитируют. Тогда я подумал, а почему я не агитирую и в отпуске? Я возвратился из отпуска. Я имею полное моральное право сказать, что я правильно поступил, потому что если идти, надо идти вот так. И нечего ходить по своим организациям, чтобы мобилизовывать их. А если выборочно, то это оскорбление лично для меня, когда меня заставляют, что я должен идти, а другой в таком же положении должен поступать по-другому. Я считаю, что ту законодательную норму нужно принять, чтобы не в суд подавали, председателю Верховного суда, чтобы меня лишили депутатских полномочий, потому что я не хочу расставаться с работой, а чтобы меня автоматически исключали, если я не принес до такого числа трудовой книжки о том, что я уволен с работы. Второе. О том, чтобы была уголовная ответственность, если я где-то тенево работаю и подаю вид благородной девицы в том, что я не нарушаю закон. Что секрет: коммерция в ВР процветает, Верховную Раду используют для лоббирования коммерции. Я убежден, что если бы это был уголовный закон, если бы был закон о лишении депутатских полномочий и сегодня согласились бы на 200 депутатов — не было бы больше 450 депутатов. Я считаю, что этого Верховная Рада никогда не примет, а надо принять путем референдума и узаконить это референдумом сразу. Поставить такие правовые рамки, что как бы я не хитрил, но могу угодить в тюрьму. А вы думаете, мало к прокурору приходит: вы знаете, вот там обокрали, вот давайте в интересах.... Я говорю: зачем вы пришли, какое отношение имеете, он же практически «светится», потому что это его коммерческая организация. А «тетя Мотя» подставная у этой коммерции. Он все вершит, используя депутатский мандат, давит на всех. А если прокурор тут не идет на уступки, то депутат потом в зале голосует быстро об отставке прокурора и т. д. Я выберу: или я буду депутатом, или останусь прокурором. Когда я получу депутатский мандат, тогда отвечу на этот вопрос — идти в парламент, оставаться прокурором или выбрать что-то третье... Я еще посмотрю, кто решит «на одном стуле сидеть»... Многие считают, что я уже окончательно ушел, так вот, пусть не спешат... Из отпуска я вышел, работаю, так что не надо спешить... Единственное, что твердо обещаю: выберу что-то одно, на двух стульях сидеть не буду и хитрить не буду!..

— У вас такое большое количество заместителей, что даже разговоры начинают вести, кто вас замещает, кто не замещает....

— У меня значительно меньше, чем в любом ведомстве. Обиход сидит на делах резонансных, Баганец — на следствии, Винокуров — на общем надзоре, Кудрявцев — на судебной работе, ну и первый заместитель — Гарник.

— Взгляды на то, кому можно доверить, передать эстафету...

— У меня члены коллегии — хорошо продуманные, проверенные люди. Среди них есть достойные из достойнейших. Если при назначении на место Генпрокурора в будущем их обойдут, это, я считаю, будет несправедливое решение. Люди честные, исключительно трудолюбивые, профессионалы и достойные сегодня заменить Генпрокурора. Вам известно, что я не единожды ставил вопрос перед Президентом о своей отставке и не думаю, что много найдется руководителей, которые сами ставят вопрос о своей отставке, и называл конкретно лица, которые могут занять мое место. Я убежден, жизнь покажет, что Президент должен будет посчитаться с моим мнением, потому что не буду исходить из своих меркантильных соображений. 10 дней назад перераспределил обязанности среди своих замов. Вы спросите: из чего вы исходили? Периодически надо так поступать, чтобы не сживались с конкретными вопросами, особенно если касается следственной работы —милиция, налоговики, хочешь не хочешь, это жизнь: то машиной подвез, то день рождения уже входит в такую привычку, чем дальше, тем большие подарки. Вот я лично решил так: у меня тоже был день рождения, я подарки передал в музей в т. ч. и картины. Сегодня я вдвойне должен сдать все. Меня декларация обязывает. Я не хочу себе брать никаких вещей... На дне рождения поднял тост и сказал, что ухожу, — до меня уже дошли слухи, как будут поздравлять Генерального прокурора, не вздумайте что-то ему покупать дорогое. Выступил, вносят мне ящичек, я как увидел, у меня настроение упало, я поднял тост после этого, извините, у меня есть еще вопросы по работе и ушел. Оказывается, в той коробочке был недешевый подарочек от моих подчиненных. Подарок быстро возвратил, узнал, кто собирал, и сказал, чтобы раздали деньги, а дальше я посмотрю, как с вами быть. Так я отношусь к этим вопросам. Мне не безразлично, что говорят о Генпрокуратуре. 42 года посвятить правоохранительным органам — и уйти, и снова, чтобы прокуратуру развалили. Не хочу вспоминать каких-то фамилий, но у нас сегодня на чистых бланках печать не ставят об аресте или обыске, а такое ведь было, и многие об этом знают. Я считаю, что это одно из достоинств, что мы не только требуем соблюдения закона, но и сами строго соблюдаем его...