Мы долго пытались вместе с помощниками мэра найти окошечко в его напряженном графике для хотя бы короткого интервью. Нам сумели выделить пятнадцать минут. Но удача в этот весенний день сопутствовала нам — и Александр Александрович беседовал с нами несколько часов. Не все из открытого и честного разговора уместилось в жесткие газетные рамки. А жаль! Мы считаем это интервью беспрецедентным (по меркам украинской политики!) — по честности, открытости и накалу. Мы не спрашивали друг у друга, за кого будем голосовать на выборах. Но, выйдя после интервью, мы были на редкость единодушны: это наш мэр!

— Хочу начать нашу беседу с разговора о хлебе насущном. Я действительно говорю о хлебе. Мы решили внести некоторые коррективы цен на этот первостепенной важности продукт — хлеб. Естественно, как всегда в Киеве, в сторону уменьшения. И это при том, что сегодня хлеб в Киеве уже на 30—40 процентов дешевле, чем в среднем по Украине. Почему Киев всегда был и остается лидером в лучшем использовании промышленного потенциала, создания рабочих мест, мощных поступлений в бюджет? Мы мечтаем стать примером для других регионов Украины, поделиться опытом своих наработок. Ведь это реально: зерно одно и то же, мука — та же, цены на них нигде не «пляшут». Вопрос: почему цена на хлеб в Украине имеет колебания не в рамках 5—7 процентов как у нас, а в 30—40? Разве заработная плата бюджетников, учителей, врачей не одинаковая? Разве пенсии по категориям и социальным группам населения не одни и те же? На рынке цены могут быть разными, но, когда они не контролируются на основную группу продуктов питания, в частности, на хлеб — это уже не рынок, а базар. Возьмите полный набор цен на овощи: помидоры, огурцы, капусту, морковь, посмотрите по Украине — цена плюс-минус 7—10 процентов в зависимости от региона. С мясом — тоже ситуация сходная, но когда доходит до хлеба... Цены на крупы, муку, то есть первичный продукт, колеблются в тех же самых рамках 5—10 процентов, тогда, спрашивается, на каком основании цена на хлеб разнится на 30—40 процентов. Это — неуважение к людям, а мы в Киеве людей уважаем, ценим...

— Вто же самое время низкая цена на хлеб в Киеве порождает спекуляцию. Люди покупают по 30—40 батонов и везут на периферию.

— Порождает спекуляцию не низкая реальная цена на хлеб в Киеве, а высокая необоснованная спекулятивная цена в регионах. Если во всех регионах Украины буханка белого и батон стоили 90 копеек или гривню, то никто бы туда хлеб не вез. У нас же украинский весом в килограмм и батон в 500 г и по цене на 30—40 проц. дешевле, — я не могу в Киеве ограничить выпечку хлеба. Этим же я просто опозорю столицу! Не везите к нам, наоборот, везите куда хотите и сколько хотите, а мы, хлебопеки, обязаны сохранить за Киевом славу вкусного и дешевого хлеба.

— После хлеба обычно говорят о воде...

— Давайте про воду. Возьмите сегодня реальную ситуацию в Украине: во многих областных центрах, а в районных это почти уже стало нормой, холодная еще как-то почасово дается, но о теплой там забыли. Чайник, примус и кастрюля или кипятильник с нарушением техники безопасности. В Киеве такого не знают, говорят «как хорошо!». Киев в этом отношении — просто нормальный город, и по-другому быть не может. Кран голубой — холодная, красный — горячая. Свет круглые сутки, батареи теплые — это нормально!

— Вы остались хозяином в Киеве, но вы сейчас и один из главных участников политических баталий. Поэтому мы бдем спрашивать об участии в выборах «Єднoстi», о перспективах блока, о выборах мэра, естественно...

— Что касается избирательного блока «Єднiсть», который идет в списке под 15 номером. Если подходить прагматично — это самый молодой блок. «Єднiсть» отличается от большинства блоков тем, что создан на добровольной идеологической основе. Его программа — это программа прагматиков и реалистов, которая объективно оценивает все достигнутое Украиной за 10 лет, без искривлений, без эмоций, без приукрашений, но и без излишнего сгущения красок. Блоком дана критическая оценка деятельности ВР за частые смены правительства. Наш блок не ставит цель через парламент взять исполнительную власть. Наша цель — иметь в Раде реальную центристскую пропрезидентскую парламентскую фракцию, так как Президент Украины — гарантия стабильности в государстве. Это выписано в нашей Конституции. Поэтому наш блок, наша партия «Єднiсть» ставят цель удержать политическую стабильность в стране. Хватит политизировать общество и разъединять нацию! Если так пойдет и дальше, то скоро будут создавать партии по возрасту, по носу в веснушках, по цвету глаз и по походке, если говорить о женских партиях. Если я беру «Єднiсть», «Справедливость», «Социал-демократический союз», «Молодую Украину», то у нас единые идеологические понятия, мы — за единство и справедливость. Все другие блоки созданы различными методами, но не идеологией. Не вышел из стен парламента закон о блоке политических партий. Почему не вышел? Ведь сейчас созданы условия для того, чтобы в парламенте был полный винигрет, возможности некоего «прикупа», т. е. кто-то завтра пройдет в парламент в составе 15 человек, а потом за деньги докупит себе человек... 200. Но ведь это — обман избирателя!. И поэтому сегодня уверенности в том, что мы получим парламент, такой как нужен Украине, нет. Что касается «Єдностi», то у нас есть и свои «за» в предвыборной борьбе, и свои «против». «За» — это молодость, которая имеет резерв для подкачки мускулатуры, а «против» — то, что все другие элитные блоки имеют достаточно опыта политической борьбы. Давайте я попробую объяснить все это спортивными терминами. Демократизм, объективность, прозрачность и честность — это борьба классическая. Не кусай за ухо, не бей ниже пояса в больное место и не перехватывай за горло, чтобы дышать можно было. А тут выходишь на «классику», а на тебя — самбист, каратист, вольник. А потом, за спиной у него еще и копье со шпагой...

— А вы думаете такие способы уже применяются?

— Они, к сожалению, на виду. Поэтому, имея и «за» и «против», наш блок умерено, спокойно, взвешенно идет на переход 5-процентного рубежа. Мы взяли пятерку как наивысшую оценку и наилучшую, к которой мы привыкли до того времени, пока школы не перевели на 12 баллов. И придем к нему. Это относительного прихода в парламент, где мы должны создать оптимальную политическую взвешенную депутатскую фракцию в пределах 25, а лучше 30 человек, которая действительно будет выполнять свою скромную, но очень необходимую роль. Другие имеют другую цель. Наперед объявили, кто с кем будет объединяться, кто создаст большинство в парламенте, а это уже недемократично, незаконно и антиморально. Как можно заявлять лидерам уже многих партий, что они в будущем парламенте уже видят с кем объединяться? Зачем же вы самостоятельно идете на выборы — вот и шли бы с тем, с кем хотите объединиться, не морочили бы головы людям... Мы не говорим, что мы будем самоустраняться от каких-либо союзов, но мы не из тех, кто ожидает выгоды в различного рода предложениях. Мы еще раз заявляем, что хотим защитить все цепочки народовластия и самоуправления. Мы видим развитие общества только на этих основах. Выборы — снизу до верха. Выборная вертикаль — от Президента до областных и районных администраторов; от мегаполиса до малюсенькой громады. Вся Европа так устроена. Но не может же быть такого: Президент избран народом — это самоуправление. Депутаты всех уровней народоизбранные — самоуправление. Сельский, городской, областной, столичный головы — всенародно избранные. А между ними такая «легенькая» прослойка. Она настолько «легкая», как говорят, что сегодня напоминает состояние легкой промышленности, т. е. тяжелое. Вот придумали — губернатор. Нет у нас такого понятия. Глава областной администрации — назначается. Глава районной администрации — назначается. В то время, когда все общество, вся Украина 31-го идет на выборы, назначенные не идут: они не только наблюдают, но корректируют, влияют на процесс выборов как чиновники высшего уровня. При всех прозрачных, честных, демократичных выборах, не используя никаких ресурсов, демократическими такие выборы назвать невозможно, когда принципиальное звено административных чиновников не принимает в них участия. Их никто не избирает, потому что они назначены. Мы говорим: «мы идем к Европе», а это значит, что и с выборами должно быть так, как в цивилизованной Европе. Возьмем Россию — у них европейский подход. Вот Москва избрала мэра Лужкова, Московская область избрала — Громова. И так во всей России: от Москвы и до самых до окраин везде всех избирают. Почему же мы и на ближайшего соседа не смотрим, и не делаем подобного.

— А теперь перейдем ко второй части нашего большого вопроса...

— Вопрос относительно городского головы. Поверьте мне, я не мечтатель, я — реалист. Есть одно совпадение интересов. Киевляне хотят, чтобы я остался, и я хочу остаться. Это тот случай, когда оба хотят. А когда оба хотят, то это нормальное явление. Меня спрашивали, а что если киевляне снова изберут? Поблагодарю киевлян, что избрали, и не буду прерывать работу ни на один день. Даже 1 апреля, если не объявят, что я городской глава, буду в упор работать, ждать пока 2 апреля объявят. Ну а потом спрашивают: «А что если ваш молоденький блочок раскрутится и станет блоком, и выиграет рубеж в парламент, что тогда будете делать? И что случится, если будете народным депутатом?» По Конституции, следующий по списку становится депутатом за мной и блок ничего не теряет. Но это тогда, когда все поступят так. Я не сторонник поддерживать своими действиями беззаконие. Но, скажите пожалуйста, почему в течение последних лет премьер Пустовойтеко возглавлял партию НДП? Даже премьер Кинах возглавляет Партию промышленников и предпринимателей. Азаров возглавлял партию «Регионы», которую сегодня возглавляет вице-премьер Семиноженко. Михаил Гладий — губернатор Львова — возглавляет Аграрную партию. Щербань — губернатор Сумщины — возглавляет Либеральную партию. Рыбак, будучи мэром Донецка, четыре года был народным депутатом. После того как создалось правительство Кинаха, все народные депутаты в этом правительстве остались вице-премьерами и министрами. Череп — член политбюро социал-демократов объединенных. Кремень, министр — член политбюро социал-демократов объединенных. Тот же Кинах, тот же Семиноженко, тот же Пустовойтенко, четыре государственных секретаря — и все имеют право быть народными депутатами, нарушая Конституцию и закон. Имеют право возглавлять партии, а городской глава столицы — Киева, не может быть ни депутатом народным, ни возглавлять партию, а только должен быть городским главой, инженером, следить, чтобы в городе было чисто, красиво, светло, тепло, выплачивались пенсии, дотации, льготы, рабочие места, канализации, чтобы не забивались, чтобы дождь не шел на День Киева и День Независимости. А все остальное ему «низя!», как в пословице: «Что попову можно, то дякову зась».

— Александр Александрович, уже прошло достаточно много времени и это отошло в историю, но все-таки, какой же разговор у вас состоялся с Президентом?

— Во-первых, доверительный, какие и до того бывали достаточно часто. Разговор был доверительный и откровенный, была дана оценка ситуации в Киеве и в государстве. Думаю, что была и проверка. Была проверка, в первую очередь, на доверие первого должностного лица государства столичному городскому голове. Речь шла о взаимной государственной позиции доверия, о поддержке не ради личности Президента, еще раз подчеркиваю, а ради интересов стабильности на то время и в столице, и в государстве. Все понимали, что дестабилизация ситуации в столице — она под аплодисменты и с радостью не проходит. Никто и сегодня и тогда не снимает вопроса отсутствия Президента, который был в командировке и не на территории Украины, а за ее пределами, в России. И надо ли было и политикам, и достаточно близкому окружению Президента, и особенно, главе правительства, который по Конституции остается в отсутствие Президента первым лицом, так рьяно, вдохновенно и заинтересованно ввести в действие не совсем юридический, не совсем законный, не подписанный Президентом, а лишь согласованный устно, указ на основании моего заявление об отпуске. Заявление было, но про то, чтобы предоставить отпуск, а не освободить с должности на время отпуска. Поэтому все эти вопросы были обсуждены во время встречи с Леонидом Даниловичем. Разговор был по-мужски, доверительный, два часа, без эмоций. Я думаю, было полное понимание, но как выход — на указ должен быть указ. Три дня не было Леонида Даниловича, потом он был занят международными делами, была Олбрайт, а в пятницу, 15 февраля, когда мы возлагали венки на могилу афганцев, была договоренность о вечерней встрече. В отсутствие Президента главным было не дать повода к дестабилизации, не проникнуться понятием обиды, которая ведет к озлоблению, недоверию, сомнению, чтобы в Киеве кто-то ощутил из моих замов или голов районов, не говоря о киевлянах, что что-то экстраординарное случилось. Спокойная работа, принятие решений с утра до вечера, общение с людьми, выезд без автоматчиков, без охраны, как некоторые случайно назначенные и. о. Чтобы сорвать ситуации в Киеве, всем банкам было предписано закрыть счета. Я отменил все в тот же день, ответственность брал на себя. Я не мог выжидать. Второе распоряжение — беру полноту власти на себя, всем главам районов выполнять только мои распоряжения. Его я тоже отменил. Кстати, я отменял устно — и этого было достаточно. А потом, вечером, я позвал Юрия Шовкуна и сказал, что у меня к вам просьба, побыть эти дни тихонько, пока вернется Президент, все будет нормально. А ты имеешь все возможности, все данные, чтобы занимать более высокие должности. Он у меня два года заместителем. Согласился и пошел, но опять распоряжение написал. Уволил пять административных работников. Но я опять устно сказал, что не надо их увольнять, пусть работают, они хорошие люди. Потом сказал ему, что ты, мол, поспешил и мог бы со временем стать мэром, а теперь ты уже им никогда не будешь, так как киевляне таких не любят. И об этом разговор был с Леонидом Даниловичем. Тогда Леонид Данилович спросил и премьера, и людей в администрации, откуда взялось это слово — уволить... Президент имеет право словом подписывать указы, независимо от того, где он находится. Премьер в отсутствие Президента становится первым, но указы подписывать не имеет права. Указ был подписан, но где взялось слово уволить? То есть заинтересованные люди должны были согласовать с Президентом мой отпуск, но с формулировкой у них не вышло.

— Кто же инициировал все это?

— Люди, которые готовили это в пятницу и в субботу, когда я был в командировке в Германии, где выступал Кличко. Первые — это Волков и Засуха, потом к ним присоединился Толстоухов, а потом в воскресенье взяли «для авторитета» Горбулина и Кинаха.

— Александр Александрович, мне кажется, что там вышло недоразумение с украинским языком. «Звiльнити» и «увiльнити» это разные вещи. Если бы там было «увiльнити», может, у вас не было отрицаний?

— И «увiльнити», и «надати», и «вiдправити» — это все терминология. Так как мне на заявлении Литвин написал «согласиться». Я получил от Литвина, Демина согласие предоставить отпуск Омельченко на выборы, и у меня на руках есть этот документ. И вот в понедельник, с утра вижу охрану в прихожей перед кабинетом. Я спрашиваю: для чего? Мне отвечают, что Кинах приедет в час дня назначать вместо вас другое лицо, вроде бы фамилия Шовкун. Это было после десяти, а Леонид Данилович улетел в полдесятого. Звоню Яцубе, он говорит, что первый раз слышит. Литвин полетел в Луганск в этот же день. Позвонил ему, позвонил Демину. Все говорят, что все знают, что я в отпуске. И я понял, что пошла такая игра в «ералаш». Я в эту игру в студенческие годы играл. Поэтому понял, что возникла такая ситуация: карты на руках, а взять ничего нельзя.

— Киев на протяжении того времени, что вы на посту мэра — город-образец. Это — пример хорошего управления и в то же время, вызывает ли это зависть, со стороны губернаторов, например?

— Благодарю за вопрос, потому что помогли мне ответить. Самое страшное — это зависть. Завистник может быть и предателем, и подлецом, и преступником, и сволочью. Это больше подлости и лицемерия. Так вот эта зависть, черная зависть — что у соседа корова не сдохла — она и берет верх у многих руководителей. Потому что, если б это было чувство ревности, благородной ревности, которая превыше честолюбия, это бы оправдывало многие их действия. Любовь, например, там можно ревновать. Там можно понять человека, потому что от ревности он может пойти или на самопожертвование или от неразумности на нанесение обиды, боли любимому человеку, страдая при этом сам, — это можно прощать. Но на подлость он не пойдет. А вот зависть — это пошлое дело. В добрые времена — перчатку в лицо и...

— Вы сейчас не только мэр, но и лидер блока, вот эта зависть выражается ли она в том админесурсе, который просто блокирует «Єднiсть» в регионах?

— Без всяких сомнений. Это не зависит от географического расположения регионов, и даже от тех председателей областных администраций, с которыми мы годами были просто в чисто мужских товарищеских отношениях, не говоря уже о деловых. У большинства появились настороженность, опасность, выжидание, некоторые деликатнее, некоторые умереннее, а несколько, два-три от страха и здороваться боятся, если встречаемся в пределах официальных учреждений, где можно подсмотреть или сфотографировать, или просто в объектив попасть рядом. Кто себя так не ведет — это большинство председателей сельсоветов, районов, городов, которые были выбраны, и которые опять идут на выборы. Те, кто пользуется уважением и доверием людей, те ведут себя, как вели. Я ведь проехал десяток областей за полтора месяца, где меня встречают как нормального человека. Потому что понимают, что народное дело идет — подготовка к выборам. Я себе не позволяю никаких вольностей. Мы ведем себя достойно. Мы ведь не требуем, чтобы нас встречали фанфарами и салютом. Но ни одна область, еще не было случая, чтобы меня не встретила хлебосольно с караваем и рушником. Это же историческое дело — хлеб-соль. А то мы еще доадминистрируемся, что вместо хлеба кирпичи будем получать. Но тогда мы не сможем жить дружно: я тебя хлебом встречаю, а ты меня — кирпичом.

— Александр Александрович, как раз по поводу кирпича. Возможно, там губернаторы, мэры, города вас не встречают, но вот некоторые средства массовой информации, они как раз может не кирпичом, но плиткой вас уж точно привечают. Почему вы, так хорошо говорите про перчатку и вызов уж очень доброжелательно относитесь к тем, кто вас ну просто ни на минуту не оставляет.

— Я считаю, что это делают слабые. Это порождение слабости и каких-то комплексов. Не можешь побороть — укуси, не можешь укусить — плюнь, лишь бы слюной задеть. Я, анализируя работу таких каналов, как «Интер» и «1+1», прихожу к выводу, что они родственны, как сиамские близнецы. Это было и во время прошлой предвыборной кампании, четыре года назад. Сегодня ничего не изменилось: ни тактика, ни почерк. И та же самая плитка, только вот видите лежит она уже четыре-пять лет. А тогда писали, что она мороза боится и колебаний погоды, всего боится. Был Крещатик неугодным, потом вокзал, площадь Независимости, отели неугодные. Это, я считаю, слабость, отсутствие интеллекта, отсутствие духа и закармливание. Вот это слово не хотел говорить, но вся эта кормежка с руки, с корытка, лизоблюдство, прогибание настолько напоминает лакейство в самом плохом смысле этого слова. Есть профессия журналиста, но когда лакействует человек, который обладает знанием, образованием, интеллектом и претендует на серьезное место в обществе, и в это же время имитирует или исполняет роль лакейства, — это выглядит жалко. Я не хотел бы называть фамилии, но вы же обязательно спросите. Когда я узнал, что пан Роднянский обвинил меня в том, что я вмешался в какой-то судебный процесс, первое, что он оскорбил, — суды, что они, дескать, у нас не народные и не справедливые. Поэтом я просто предложил ему свою информацию, что желательно, когда интеллигентный и воспитанный человек ошибается, то есть шанс извиниться, это же так просто. Это достойно и по-мужски — извиниться. Я это ему нормально и спокойно сказал. Он вместо того, чтобы извиниться, еще выпад сделал. Я понимаю, что у Роднянского — конфликт с Вадимом Рабиновичем... Я действительно с Рабиновичем знаком, встречался, и у нас есть городской интерес, потому что реклама, которой занимается его компания и начала этим заниматься еще до того как я председателем стал, — полезна городу. Но я уже год не видел этого человека, и когда Роднянский сказал, что я вмешался в их с Рабиновичем дела на стороне Рабиновича — для меня это было просто как-то не серьезно. Я так ему и сказал. Но потом понял, что этот человек, не хочу его обидеть, сорвался и продолжает. Мои юристы пришли и сказали: «Сан Саныч, не хотите сами — подпишите доверенность на судебный иск, в конце концов, это ваше гражданское право». Я сомневался, но когда вижу, что у телегения этот процесс прогрессирует, что это уже требует, как бы это сказать помягче, хирургического вмешательства, я посчитал, что обязан его просто по-граждански призвать к порядку. А методы для этого есть — это законы Украины, одинаковые для всех! Даже для тех, кто владеет целыми каналами. Чтобы призвать к порядку, чтобы он впредь не позволял себе таких недостойных движений и выпадов, нужен суд и справедливый приговор — и он его, безусловно, получит согласно установленным нормам закона и судебного права! Я попрошу, чтобы он пришел в суд без защитника, пусть сам себя защищает за ложь, неправду и т. д. Если мужчина... Я помню свою встречу с Роднянским, когда катнули его по Крещатику на болиде «Формулы». Тогда и жарко было, и не привычно, но он вышел бледный, и я искренне посочувствовал ему, когда «скорая помощь» увезла. Вижу, слабак!.. Нормальные были у меня к нему отношения. Я после этого сам сел проехал по Крещатику, вышел, и все корреспонденты начали: а как я себя чувствую? Я вышел сам, снял все эти доспехи и думаю: сейчас бы еще погулять!.. Просто я вспоминаю это и думаю, что, может быть, это у нас такая разница в жизненных принципах.... Я, когда последний раз был в Германии, даю интервью, которое было вписано в программу «1+1»: Виталий и Владимир Кличко, я и Коль. Вся Германия показывает интервью четыре минуты, а «независимый» телеканал Роднянского вырезает мое интервью — и на всю Украину показывает без меня. Это уже просто не мужик, слюнтяйство, самое элементарное слюнтяйство. И когда мне его же ребята звонят из Киева, и говорят: «Сан Саныч, вы же понимаете, что это не от нас зависит». Низкая проба, с точки зрения достоинства и порядочности. Есть хорошее слово «мужик», потому что мужчина — это хороший мужик с хорошим чином. А здесь...

— Вы человек крепкий, но у вас есть жена, внуки. Каково им переживать вот эту всю грязь, которая льется?

— Они знают, что и муж как муж, и как отец, и как дед сильный и не жалеют меня. Но ведут себя достойно, чтобы я чувствовал, что у меня есть тыл. Но жалеть меня — это значит обидеть.

— Пресса всегда обсуждает взаимоотношения «Омельченко — Ющенко», «Омельченко — Литвин», «Омельченко — Витренко», «Омельченко — Медведчук» и т. д. Каково ваше отношение к лидерам партий?..

— Первое, что мы все разные — и это закономерно. Разные по природе, как не бывает двух одинаковых отпечатков пальцев. Разные по возрасту, по детству, юношеству, становлению, образу жизни. Есть общее у всех нас, но, естественно, в разной мере общее. К примеру, блок Ющенко я хотел бы условно разделить на Костенко, Удовенко, Пинзеника и отдельно поставить Порошенко, даже блок «За Единую Украину!» не целостен — там и Тигипко, и Пустовойтенко... Семиноженко не буду называть, потому что он, по-моему, получил партию в наследство — «подарок» на именины, что-то типа такого: зимой ему подарили панаму от солнца... Все они уже почти приобрели хобби, которое считают профессией. Это хобби — политика. Это уже привычка. Как утром бриться и думать при этом не о бритье, а какой у тебя пиар. А к концу туалета некоторые еще и оппозицией становятся... И настолько за эти последние годы наши горе-оппозиционеры вошли в свою роль, хотя политиками никто из них не стал. Какая же это партия народа, если она представляет от двух до пяти, а в лучшем случае — семь процентов избирателей? Вот и скажи честно: я — маленькая часть политической жизни... Социал-демократы объединенные уже год кричат по всем каналам, что у нас рейтинг — семь процентов и что Европа «под социал-демократами», и в Украине победят социал-демократы. Это со своими-то процентами?.. Некоторые в оппозиции просто обиженные. Мороз Александр Александрович был председателем ВР — и тогда в оппозиции не был. Конституцию на «ура» приняли. А сегодня говорят, что какое «ура» может быть, когда мы ее под утро приняли. Что «по-пьяни» что ли приняли или в бардаке, извините за выражение, или в шинке? Приняли в Верховной Раде!

Я с уважением отношусь к Тимошенко Юлии Владимировне, но когда она была вице-премьером — она в оппозиции не была. Костенко был министром — в оппозиции не был. Удовенко был министром — в оппозиции не был. Пустовойтенко был премьером, Тигипко — вице-премьером, министром, Азаров и сегодня при власти... Может, он временно уступил Семиноженко партию на несколько месяцев? Но это же не тот вариант, что отдай жинку дяде, а сам иди к ... И поэтому всех, кого я вижу, ну поверьте мне, у меня нет основания считать политиками. Вернусь немножко к блоку Ющенко «Наша Украина». Почему я выделил из блока некоторых лидеров партий и не сказал про Порошенко. Никогда уважаемый мною Петр Алексеевич не был политиком, по-моему, и сегодня не претендует. Был предпринимателем, бизнесменом, таким и остался. Депутат Верховной Рады. Он, по-моему, один из сотен народных депутатов, который не скрывает, что он реально занимается бизнесом, что у него есть предприятия. А если говорить о наших «крутых бизнесменах», то я ни одного миллионера, появившегося за последние десять лет, не признаю. Не могут быть они такими вундеркиндами собственного народа, чтобы за десять лет стать миллионерами и олигархами. Все стали ими с нарушениями законодательства или отсутствием такового. А если вы действительно такие талантливые, то сделайте весь народ богатым. К ним всем я отношусь негативно...

По Ющенко. У Виктора Андреевича судьба такая. Не он виновен. Я думаю, что я не такой близкий к нему человек, у нас и дачи в разных местах, и судьбы разные, и возраст разный. На моих руках мозоли, долголетние мозоли и шрамы на моих плечах, и в синяках я. Я не строил свою жизнь — она меня строила. Я вам не буду рассказывать, много ли на одну долю и Афганистана, и Армении, и Чернобыля, но я ж там не бумажно был. Я там был физически и везде долго. Ющенко умный, интеллигентный, задатки имеет хорошие, возраст чудесный, внешность симпатичная, все есть. И он никогда не думал быть политиком. Национальный банк, экономист, человек, который интересуется историей, культурой, духовностью, искусством. Ну а стиль — повторяет работу банка, не в обиду ему, у всех такой — в девять открылся в час закрылся, все банки так работают. Но премьерство его недолгое, годовое, дало результат и тут надо быть объективным. Есть несколько положительных факторов правительства Ющенко при его работе. Первый и основной, и он это сделал как банкир — отмена взаиморасчетов бартером. Он это сделал как понимающий экономист-банкир, не в обиду ему, как бухгалтер. А взаиморасчет бартером — это был большой вред в государстве. Он понял, что это кормушка, корыто неконтролируемое. Это первое и серьезное дело его правительства.

Второе. Правительство Ющенко реформировало энергосистему. Без сомнения, за год энергосистема начала давать положительный результат, и он сохранился. Потом получил улучшение при министре Сташевском, без всякого сомнения, а потом уже пошел как пошел. И третье, о том что Пустовойтенко говорил, что успехи правительства Ющенко наработаны как потенциал предыдущего. Конечно, доля правды в этом есть. Но по его словам, тут только пожинают плоды, а он посеял... Но посеять мало, и убрать мало. В закромах считают. Я не соглашусь, кто бы меня ни убеждал, что основная заслуга Ющенко как премьера в погашении задолженности по пенсиям и зарплатам. Никого отношения правительство Ющенко, и премьер, и министры, к этому делу не имели. И скажу — почему. В Киеве с 1997 года нет задолженности ни по пенсиям, ни по зарплатам. Тогда скажите, Киев что, отдельное государство? Кусочек рая в Украине? Опять таки бартер был отменен, появилась денежная оборотная единица, заработная плата. А что такое Пенсионный фонд — единственный источник от заработной платы. Перестали люди кастрюлями получать — пошел Пенсионный фонд. Зарплата выше — в Пенсионный фонд больше. Я не согласен, что после смены правительства Ющенко укрепилось большинство в парламенте, наоборот, размякло, расплылось и стало никаким. Ничего мы не добились тем, что поменяли, и кто же поменялся, кроме Ющенко, кроме премьера? Если меня спросить, чем нанесен самый большой вред Украине за десять лет, то сначала, я выведу за грани вопроса президентов Кравчука и Кучму. Политическая ситуация здоровая, внешние отношения с державами здоровые, армия не бунтует, а за что еще должны отвечать президенты? Остальное — это правительство, высший орган исполнительной власти. И парламент нанес меньший вред: шумели, поцарапали друг друга, не приняли своевременно законы... А что же мешало правительству собственные декреты издавать, постановления временные, и ни один бы комитет и Верховный Совет не отменил бы. Как же ты будешь отменять, если у тебя запаздывают законы, а страна должна жить. Каждый год меняются, пока пришел, кресло поменял под свою талию, поменял аппарат в министерствах везде, только свет зажегся, и опять поменяли.

А насчет Ющенко — я думаю, что нет у него президентских амбиций на ближайшее будущее. у Ющенко сегодня есть желание еще раз вернуться на ту же должность, с которой, он, убежден, ушел несвоевременно и не по тем мотивам, которые ему приписывали. Я никогда с ним на эту тему не говорил, и, может быть, он когда-то услышит, почитает и будет не согласен. А те все разговоры, которые говорят о каждом из нас, кто кем хочет быть — это политическая трескотня.

Будем надеяться, что следующий парламент сформирует правительство, конечно, под строгим взором Президента не меньше, чем на период хотя бы в два-три года. Тогда можно будет определиться, сделать прагматичный анализ прошедшим годам, не отбросить полностью прошлое и ради будущего работать не как лебедь, рак и щука, а в одной упряжке.

— Мечта человека по фамилии Омельченко?

— Мечты, мечты, где ваша сладость. Мне в жизни терять нечего. Я все что надо в жизни сделал. Желание у меня есть. Мое желание — сберечь себя физически, умственно, сберечь свой потенциал, возможности деятельного человека на определенный период времени. Как минимум ближайшие семь лет я хочу быть в том состоянии, в котором я сейчас, в той форме, которая мне сегодня присуща. Это желание — обоснованно, а мечта, по большому счету, при моей сознательной жизни увидеть Украину такой, какой она выписана в нашей Конституции, а с ней всех, кто живет и трудится, — счастливыми и богатыми. Говорить о независимости в бедности — это смешно. Мы бедные. Нужно быть серьезными, ответственными, не лицемерить, не украшать, мы сегодня бедные, зависимые, поэтому не суверенные. Вы должны помнить Гончара, который говорил: «Мы люди скромные, но гордые. Живем в тени, но свет видим».