— Игорь Федорович, вы, наверное, согласитесь: странно было бы ожидать, что предстоящая сессионная неделя в Верховной Раде будет продуктивной. В нынешних условиях законодательный орган наверняка станет центром политического противостояния — ведь из 447 депутатов 407 снова баллотируются в парламент ?

— Вы правильно заметили, причина именно в этом. Наша депутатская фракция «Трудовая Украина» неоднократно вносила предложение руководству ВР — чтобы последний месяц перед выборами работать в режиме комитетов, фракций и округов, поскольку мы предполагали, что деятельность парламента сведется к заявлениям и созданиям специальных следственных комиссий. Вчера утром в 10 часов выступлением Ельяшкевича это было поддержано. Его поддержал Александр Турчинов, Александр Мороз и Александр Жир. Все прекрасно понимают, что это просто повод, чтобы снова заявить о себе, о своей платформе накануне выборов.

Действительно, заявление Ельяшкевича — оно всех шокировало. Даже некоторых оппонентов главы исполнительной власти. Я знаю, что Президент об этом инциденте уже проинформирован, я думаю, что адекватные меры будут приняты.

— Вы принимаете участие в формировании определения политической линии коалиции «ЗаЕдУ!». Как вы относитесь к обвинениям, которые звучат с разных сторон об использовании блоком админресурса?

— Сейчас во время встреч с избирателями звучит много провокационных вопросов, в частности — и об админресурсе. Я часто спрашиваю зал: «Скажите, пожалуйста, как этот самый «админресурс» на вас давит?» Но, как правило, все молчат. В то же время каждый из 15 зарубежных эмиссаров, прибывших к нам на прошлой неделе, обязательно задает вопрос об админресурсе. Как им объяснить, что прессинга со стороны власти нет, — не понимаю... По-моему более прозрачных и демократичных выборов в Украине еще не было. Наш блок создали пять мощных политических партий, которые сегодня в парламенте представляют три фракции, члены которых имеют административный, государственный и политический опыт. Все это в комплексе и складывает тот колоссальный резерв, о котором сегодня говорят и называют его почему-то админресурсом. Возможно, это так превратно понимается.

— Много разговоров ходит вокруг так называемого черного пиара. Это — негативная информация, распространяемая о конкурентах. Как, по-вашему, есть ли в вашем блоке белый пиар?

— Что касается нашей работы, то она, безусловно, очень сложна, потому что мы четко и официально заявили, что являемся партией власти и поэтому создали блок от партии власти. И сегодня мы не скрываем, что коалицию возглавляет де-факто Президент Украины. Главное наше задание — показать позитив, который исходит от власти, и в плане деятельности правительства, районных, областных администраций и т. д. Мы говорим только о том хорошем, что сделала власть, и в этом заключается наш белый пиар.

— Вы считаете, что этим можно завоевать избирателей, и это принесет конкретный процент голосов? Строя прогнозы, можно ли рассуждать примерно так: наглядная агитация принесет 1,5 проц., использование телепрограмм — еще 0,5 проц. и т. д.?

— Во-первых, только... скажем так, 32 марта мы сможем проанализировать с вами — правильно ли мы делали или нет. Если парламент снова окажется таким, каким он был раньше, то снова четыре года будем топтаться на одном месте. Сегодня люди, оценивая последние события в Крыму, Молдавии, Грузии, осознают, что в государстве должна быть сильная власть. Но это возможно лишь тогда, когда консолидированы усилия парламента, Президента и правительства. И это больше всего зависит от будущего большинства в Раде.

— Какой результат для вас можно считать удовлетворительным? То есть таким, который позволил бы вам прийти к Президенту, к группе руководителей государства и сказать: «Вот наши показатели и вот столько процентов нам доверил народ...»

— Та работа, которую мы сегодня проводим, доказывает, что мы движемся в правильном направлении, и об этом свидетельствуют социологические исследования. Я не имею в виду только работу в блоке. Мы ведь еще действуем и в мажоритарных округах... Если сложить те проценты, которые наберем по нашему списку, да плюс голоса, отданные за мажоритарщиков, — это и даст возможность сказать Президенту: «Мы победили, вот наш результат! Пожалуйста, возглавляйте партию».

— Вы считаете, что это будет солидный процент?

— Я в этом просто убежден.

— Помнится, во время проведения съезда «Трудовой Украины» в Миргороде вы сказали, что после прихода в парламент блок «За единую Украину!» распадется. Сейчас вы готовы подтвердить свои слова?

— Наверное, я бы от своих слов отказался. Особенно в связи с заявлением Романа Безсмертного о том, что блок «Наша Украина» Виктора Ющенко будет иметь отдельную фракцию в парламенте. Если я правильно понял Романа Петровича, то одна часть парламентариев отойдет в одну фракцию, другая часть — в другую. Зная господина Безсмертного как опытного политика, понимаю, что он говорил сознательно, и был бы очень рад, если бы из блока «Наша Украина» вышло несколько фракций. Это даст надежду, что мы однозначно найдем общий язык с частью представителей коалиции «Наша Украина». Наша фракция плюс часть «Нашей Украины» и будут ядром большинства.

Я в парламенте два созыва и уже имею определенный опыт работы с депутатами и с фракциями и надеюсь, что никаких неожиданностей не произойдет. Безусловно, единомышленники должны объединяться, а ортодоксы пусть отстаивают свои позиции.

— Не кажется ли вам, что система 50х50 имеет определенные недостатки?

— Я убежден: если следующий парламент будет иметь государственническое большинство и станет работать на позитивные изменения в стране, то можно будет на протяжении четырех лет провести такие изменения прогрессивного характера, которые позволят перейти на полностью пропорциональную систему выборов.

— Вы два раза проходили в парламент: первый раз по мажоритарному округу, а второй — по списку НДП. Где более конструктивно работается: в округе, где есть конкретная работа, но количество избирателей определяется десятками тысяч людей, или в штабе партии, где нужно набирать миллионные голоса?

— Я могу проанализировать работу депутата от округа и от партии. Сегодня, действуя в округе, каждый парламентарий вынужден решать те или иные бытовые вопросы, проблемы региона, который он представляет. А вот когда экономика заработает в том ритме, который даст нам возможность спокойно отчислять средства на полное обеспечение пенсионеров, бюджетников, военных, милицию и т. д., то это даст возможность депутату заниматься своими прямыми обязанностями — разрабатывать и принимать законодательные акты. Сейчас же мы переживаем такой период, когда нужно принимать в один день сотни законов, это не то, что в Англии, где за полгода принимают часть поправки, которую полгода перед этим обсуждали.

Я бы так сформулировал свое задание, как будущего парламентария: я хочу чтобы мои трое детей, мои близкие жили в процветающей красивой и богатой стране. Те, кто собрался бежать из этой страны, уже уехали в начале 90-х. А нам, оставшимся, — жить тут. И хочется жить достойно.

— Мы знаем, что вам неоднократно предлагали очень привлекательные должности при разных правительствах. Вы прекрасно знаете, что подобная работа дала бы вашей семье достаток и процветание. Почему вы не пошли на исполнительские должности?

— Сама должность ради должности меня никогда не привлекала. Президент и правительство предлагали на разных уровнях попробовать себя в той или иной ипостаси, но я вам скажу, что пост руководителя фракции в парламенте — это не меньшая должность, чем должность губернатора или министра. Иногда твое решение влияет на судьбу того же самого госчиновника высокого ранга. Я бы не принижал мой нынешний статус. Мне депутатская работа нравится. Я выполняю еще и фукнции советника Президента уже на протяжении шести лет. Думаю, что из советников в администрации Президента я дольше всех пребываю на этой должности.

— А не было такого, что фракция желала выдвинуть вас в парламентское руководство или выше?

— От фракции таких предложений не поступало, а у меня не было желания. Фракция имеет большинство в парламенте и сейчас нет оснований говорить, что я не в руководстве высшего законодательного органа страны. Раньше был такой институт — Президиум Верховного Совета, то по должности глава комитета и глава фракции входили в состав Президиума ВС. Сегодня Президиум Конституцией не предусмотрен, а есть согласительный совет. Я — его глава. Неоднократно предлагали должность координатора парламентского большинства, однако мне достаточно работы с моими депутатами. Посмотрите на состав нашей фракции: это очень уважаемые люди, но у каждого свои интересы. И нужно из интересов каждой личности сформировать общий интерес, а это должен сделать руководитель фракции.

— Я слышал от одного из ваших бывших коллег, он ушел из фракции, что самый честный и порядочный человек — Шаров.

— Особенно это приятно слышать от человека, который ушел из фракции. А как работать по-другому? Подсчитайте, сколько избирателей стоит за каждым депутатом Украины. Это миллионы людей, судеб, которые зависят от парламентария и от руководителя фракции, который работает с этими депутатами. Я 80 процентов времени занимаюсь именно работой с членами фракции. Поэтому и удается консолидировать их усилия.

— А как насчет партийных амбиций?

— Я был руководителем партии, я первый глава партии «Трудовая Украина». А потом мы договорились, что разделяем функции руководителя фракции и партии, тогда я возглавил фракцию, а Тигипко избрали главой партии. Сегодня Сергей Тигипко занимается партийной работой, а я — преимущественно фракционной. Но не скажу, что все решения принимаются легко. У нас единственная договоренность с членами фракции, что мы можем между собой спорить, ругаться, но на выходе у нас не должно быть половинчатых решений.

— Когда-то Пушкин сказал: «И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал». О чем вы можете сказать: «Я горд тем, что я...»

— Я горд тем, что сейчас в парламенте, что принимал Конституцию, принимал Земельный кодекс в очень сложных условиях, получил около 300 тысяч писем за эти годы от граждан Украины. Это говорит о том, что я имею возможность общаться с людьми и влиять на то, что они считают важным и нужным. Проанализируйте переписку других государственных служащих, возможно, даже народных депутатов, ведь переписка как раз и характеризует работу парламентария.

— Три четверти министерского корпуса сейчас решило баллотироваться в депутаты. Как вы считаете, это от того, что они увидели недостатки в работе парламента и решили все исправить, или есть другая причина?

— Скорее всего, имеется в виду влияние того или иного члена правительства на избирателей, и критерий был единый: возможность победить. Если мы увидели, что Георгий Николаевич Кирпа влияет на подъем рейтинга нашего блока, то мы его пригласили. Мы поняли, что Василий Гуреев сможет поддержать коалицию, но это не означает, что он пойдет в парламент работать. Это свидетельствует, что и Гуреев, и Кирпа, и Литвин, и многие другие видят главным заданием победу на выборах и создание демократического большинства, проукраинского большинства в нашем парламенте, что даст толчок в развитии государства в целом.

— Есть ли в политике, за пределами блока «За единую Украину!» люди, которым вам хочется подать руку, даже если это ваши оппоненты ?

— Нельзя быть порядочным в политике и непорядочным в чем-то другом. Иногда приходится принимать решения, которые не совсем нравятся, но нельзя нравиться всем. Я могу подать руку всем своим коллегам в парламенте, я всех уважаю. У меня есть антипод, человек, которого я не люблю, но он был депутатом прошлого созыва. В этом созыве таких людей, с которыми я не поздоровался бы, нет. Был один человек, подход к работе которого, его жизненная позиция мне не импонировали. Но это в прошлом составе парламента.

— Что говорят домашние о вашей работе?

— Дети очень политизированы. У них были школьные каникулы, но они никуда не поехали. Младшая дочь, ей 10 лет, простояла на Крещатике, раздавала агитки; старший сын Максим стоял возле фуникулера и делал то же самое; а средний совершал вояжи с агитками по Большой Житомирской. А вчера дочка начала задавать очень квалифицированные и серьезные вопросы в отношении блока, его лидеров. Пришлось консультировать и ее.

— На какой вопрос было тяжелее всего ответить?

— Самой тяжелой была такая постановка вопроса: позвони в штаб, пусть мне утром привезут агитацию. То есть мне задание было поставлено...

— А жена?

— Она агитки не разносит, но следит, чтобы с детьми ничего не произошло во время политической работы. Вот такая семейная политика...