— Верховная Рада хочет ставить на голосование два вопроса, которые мы считаем предвыборными, — процесс импичмента и ситуацию с «пленками Мельниченко». Как вы юридически оцениваете эти вопросы?

— Во-первых, в силу ситуации, которая сложилась, нужно расценивать их исключительно с точки зрения оценки руководителей блока «ЗаЕдУ!», которые предсказывали мне возможность этой ситуации еще два месяца назад, когда инициировали прекращение заседаний ВР и говорили о том, что надо сесть, успокоиться и заняться выборами, поскольку 401 из 447 народных депутатов идут на выборы. Оценивая эту ситуацию и аналитики, и все депутаты пришли к выводу, что позиционироваться сегодня в оппозиции выгодно любому, кто хочет получить поддержку избирателей. Вопрос абсолютно не в том, поддерживают они власть или не поддерживают. С точки зрения использования психики или даже психологии избирателей, любое оппозиционирование позитивно. Исходя из этого, можно было предсказать позицию некоторых депутатов Верховной Рады. Напомню данные одного из последних соцопросов: Социалистическая партия — 2,6 проц., блок Юлии Тимошенко — 3,2 проц. — это говорит о том, что, конечно же, им пиаровские жесткие ходы нужны. А что лучше для этого, чем, так сказать, «инициирование импичмента»! При этом забывается, что, во-первых, инициирование импичмента осуществляется путем сбора подписей, требуется согласие не менее 226 народных депутатов. Потому что инициирование и запуск процедуры — это разные вещи. Комитет по вопросам правовой политики и лично я как его глава высказывались по этому законопроекту вот уже трижды: инициация должна состояться путем сбора подписей, затем инициируется внесение проекта постановления, и голосуется запуск процедуры импичмента. Об этом юридическом нюансе забывают.

Это — пиар, жесткий предвыборный пиар. Однако не следует забывать о том, что эта акция, если смотреть на это по-государственному, не своевременна. С выборами парламента жизнь не заканчивается, и в очередной раз весь парламент вовлекать в такую разборку, скорее всего, оснований нет. По крайней мере, я против этого. Я убежден, что те четыре процента доверия всего населения страны, которые имеет парламент, не принесут для кого-то желаемого результата, и, как показывает мой опыт участия в избирательной кампании, каждый депутат должен четко отвечать за то, что он сделал.

— Возникает вопрос, почему авторы «инициативы об импичменте» спрятались за партийными списками, почему они не пошли по округам?

— Вам сразу ответят: там нас давит административный ресурс! На самом деле административный ресурс — некая абстракция: на самом деле никто не может сформулировать, что это такое.

Но есть и другая позиция, которая связана с блоком «ЗаЕдУ!». На собраниях фракции «Єднiсть», где неоднократно обсуждался этот вопрос, подчеркивалось, что с точки зрения государственной идеологии, идеи развития государства в интересах конкретного человека, ни одна из политических партий не представила более адекватной программы, чем блок «ЗаЕдУ!». В силу целого ряда факторов он стягивает на себя весь негатив, в том числе отчасти— отношение к действующей власти. Тут есть и другой вопрос: а стоит ли в этом шельмовании власти присоединяться к клеймящим ради сиюминутной выгоды? Хочу подчеркнуть свою позицию по этому вопросу: фракция «Єднiсть»,, членом которой я имею честь быть, неоднократно поддерживала блок «ЗаЕдУ!» и его руководство; мы всегда очень четко обозначали наших будущих союзников в парламенте, пропрезидентскую позицию, и считаем, что дешевый оппозиционный авторитет не к лицу ни фракции «Єднiсть», ни ее лидеру, ни нормальным политикам. Потому что легко сегодня пообещать зарплату в 500 грн., а завтра сказать, — извините, не получилось.

— Согласитесь, лидеру блока «ЗаЕдУ!» Владимиру Литвину немало досталось от некоторых телеканалов, которые тоже можно считать атрибутом «админресурса»...

— Если бы «админресурс» действовал, то ничего этого не было б. Я думаю, что Владимир Михайлович — глубоко порядочный человек. Это его главное определение, потому что он лично не давал и не мог давать никаких распоряжений относительно СМИ, которые буквально изгалялись над ним. Возьмем, к примеру, мнящие себя оппозиционными телеканалы, которые всячески пытаются ошельмовать главу администрации. Тут возникает другой вопрос: а стоит ли поступать честно с нечестными? Дело в том, что Владимир Михайлович — интеллигентный человек, классный менеджер; нападки на него связаны с тем, что он во главе блока и становится не столько аппаратным, сколько публичным лидером, —это свидетельствует о его «опасности» по отношению к т. н. оппозиционерам. А опыт украинского политикума показывает, что тех, кто высовывается, — пытаются «спихнуть». Сейчас люди, например, при всем сложном отношении к Медведчуку, увидели, что прагматизм и высокий профессионализм, которые были внесены в парламент, — его заслуга. И то, что в нем увидели жесткого противника, привело к решению некоторых его «снять». Эту же схему можно применить и к Дмитрию Табачнику: еще в 1996 году увидели, что Табачник —четкий, яркий, красивый, эффективный профессионал, и он не устраивал то «болото», которое стремится к власти. То же самое сейчас происходит по отношению к Литвину. Увидели, что это менеджер, который никогда не греб под себя... Его не присоединили ни к одной группировке, значит, его нужно просто «стереть в порошок», значит, будут использоваться и искусственно раздуваться любые ситуации. Человек, который работает честно, всегда бесхитростен, он не просчитывает свои действия на 20—30 шагов вперед, он просто делает дело, потому что считает, что так нужно. Владимиру Михайловичу ни в коем случае нельзя «избавляться» ни от интеллигентности, ни от порядочности. Просто нужно адекватно оценивать ту ситуацию, в которой он находится, и четко понимать, что бои без правил — это есть бои без правил. Я далек от того, чтобы призывать лидера «ЗаЕдУ!» действовать без правил, но, пожалуй, такие провокации требуют адекватного ответа.

— Вы считаете, что Литвину пора снять белые перчатки и начать действовать более адекватно по отношению к тем, кто работает не в правовых рамках?

— Я далек от того, чтобы призывать работать не в правовых рамках. Нужно жестче действовать в рамках правового поля, которое позволяет это делать. Кто на сегодняшний день по-настоящему опасен власти? На мой взгляд, оппозиция не имеет позиции. И «антикучмовские настроения», которые пытаются использовать, это еще не реальная позиция, — народ обмануть нельзя. Ну и что, что они «против Кучмы»? Это еще не политическая позиция. В данном случае я имею в виду «БЮТи» и Соцпартию. Обратите внимание на выступления на съезде Юлии Владимировны: ничего против Кучмы, потому что в ее блоке заработали технологи, и порекомендовали если уже и представлять оппозицию, то оппозицию политическую, а не личностную. Что касается правовых и неправовых действий, то тут нужно прогнозировать ситуацию в комплексе, по крайней мере, не дать использовать трибуны Верховной Рады для сведения политических счетов. Здесь: а) есть механизмы; б) эти механизмы не эффективны. Существует и третий аспект: ведь ни для кого не секрет, что первый и второй «кассетные скандалы» были созданы СМИ. Понятно, что есть достаточно серьезные политические силы, явно не оппозиционные, которые будут использовать эту ситуацию завтра, в том числе для того, чтобы получить свои политические дивиденды. И в связи с этим Президенту Украины и руководителю блока «ЗаЕдУ!», который остается главой администрации Президента, нужно четко расставить точки над «i».

—Мы прекрасно помним, какие каналы раскручивали «кассетный скандал», знаем людей, которые за ними стоят, помним, какие газеты давали огромные интервью... Очень легко отследить людей, которые, по версии Мельниченко, «записаны в кабинете»; есть какие-то люди, которые там бывали чаще всех, но они не записаны... Все это — пиар, вы правы. А у себя в округе вы сталкиваетесь с черным пиаром, грязной игрой или у вас исключительный опыт?

— Попытки его применения есть...

— Вы — один из самых грамотных юристов нашей страны. Известны случаи, связанные с конкретными фамилиями, когда человека надо защищать от суда, а не наоборот. Потому что судьи получили бесконтрольную власть, и решение одного судьи может снять партию с выборов, а решение другого — может снять с выборов в округе мажоритарщика...

— Как юрист-практик и законодатель, я вижу решение этого вопроса, не обсуждая его сути и не соглашаясь с тезисом о «судебном беспределе». Как автор закона о судоустройстве я всегда настаивал на том, что этот закон нужно принять как можно быстрее, ибо было понятно, что мы столкнемся с тем, с чем столкнулись. Я искренне убежден, что только закон о судоустройстве, который подготовлен в нынешнем варианте, представляет собой решение вопроса. Да, он не устраивает на сто процентов, ни одного из авторов, но в этом и смысл компромисса.

— И в нем есть действенный механизм защиты от беспредела суда?

— Да, он есть. Выписан в самой системе судоустройства, в разделе полномочий. Я убежден, что сегодня актуальным для нашего общества есть вопрос ответственности судьи за принятое решение. Это факт, который признают все. Закон о судебном устройстве, находящийся сегодня на подписи у Президента, дает нам ответ на этот вопрос. И, насколько мне известно, серьезных замечаний по этому законопроекту нет, а есть только пожелания. Я надеюсь, что Президент его подпишет... Однозначно сегодня то, что можно обратиться в суд и месяцами ждать рассмотрения своего дела, можно получить несправедливое решение и затем годами шататься, обхаживать судебную систему и заседать в судах. В этом смысле необходимо принятие закона о судоустройстве, решение вопросов, связанных с созданием системы административных судов. Конкретный пример: на сегодня около 40 тысяч дел находится в Верховном суде. По моим расчетам, на рассмотрение всех этих дел уйдет около восьми (!) лет, если Верховный суд будет работать без перерыва, выходных. Это значит, что в системе что-то не ладно. Да, по Конституции вам никто не отказывает в праве кассационных жалоб, но вместе с тем, оно практически нереализуемо. Только путем создания кассационного и апелляционного судов этот вопрос можно решить. Я убежден, что сегодня абсолютные полномочия в судебной системе имеют судебные чиновники, т. е. судьи. Это замкнутая корпоративная система. Только судьи у нас назначаются пожизненно, они никому не подотчетны, более того, под страхом уголовного наказания, кому бы то ни было запрещено вмешиваться в судебную систему и критиковать судебное решение. Напомним, что все судьи в очень демократичных США назначаются президентом, что точно такие же полномочия министерства юстиции по назначению судьи на административную должность имеются во всех континентальных системах и т. д.

— У нас есть кассета, на которой показывается парламентское прослушивание «пленок Мельниченко». Это битком набитый парламент, гроздья людей, свисающие с балкона, а потом, через 15 минут после окончания, этот же зал во время обсуждения непринятого бюджета Украины. В зале сидело с десяток человек, они скучно слушали этот вопрос. Получается, что парламент стал местом политической борьбы, вместо того, чтобы быть законотворческим храмом?

— В этом две стороны парламента. Это представительский и законодательный орган. Гражданам нужно четко определиться, кто реально представляет их интересы, а кто делает вид, что их представляет, и решает свои политические вопросы.

— Могу ли я из вашего ответа сделать вывод, что те, кто сегодня попытаются в парламенте вместо решения насущных проблем государства перевести все в плоскость личной борьбы с Президентом, думают о себе, о своих результатах, и меньше всего — об украинском народе?

— Это так, хотя, конечно, у депутатов этого права не отнимешь, увы!

— Выборы в парламент, работа, — это замечательно. А как вы расслабляетесь?

—В мой любимый боулинг-клуб я не хожу уже четыре месяца. Я — президент Всеукраинской федерации боулинга. По выходным хожу по округу и выслушиваю проблемы, которые есть у избирателей. Расслабляюсь я исключительно тогда, когда играю с сыном в шахматы.

— Хорошо играет?

— Старается... Трагедия заключается в том, что как только стало очень холодно, и на Днепре появился лед, мне стало грустно, потому что я заядлый рыбак. А подледной рыбалкой не занимаюсь...

— У вас никогда не возникало желания немного пожить спокойнее, без политики. Тем более что вы — классный специалист, не останетесь без работы.

— Все, чем я занимаюсь, я воспринимаю очень серьезно. В 1998-м и 1999 годах я гораздо хуже понимал, зачем пришел в парламент. А с 1 февраля 2000 года, когда меня избрали главой комитета, я к своей деятельности стал относиться очень серьезно. Я — трудоголик, парламентская работа для меня — и хобби, и работа, и развлечение. Во всем я нахожу радость, в том числе — в парламентских делах...