Женщина и мужчина — это два мира. Именно по этой линии и происходят в нашей семье все конфликты. Если у героев ссора, муж, мой соавтор, хочет, чтобы один дал другому «по башке», я — чтобы помирились. Если любовное свидание, то Слава требует «в койку», я — чтобы хорошо поговорили. Но поскольку мы пишем о жизни, а в жизни бывает и то и другое (и в койку, и поговорить), мы просто разыгрываем, что выбрать. Но! Есть одно большое «но». Слава потом говорит, что девяносто процентов текста — его. Я возмущаюсь: кто поднимал тебя с дивана, кто выбирал для героев костюмы, прически, имена... Ну, уступает муж, 80 процентов мои. Ни разу мы не пришли к тому, чтобы 50 на 50. Такие мужские амбиции. С них все и началось в моей жизни.

Когда я родилась, папа был безумно огорчен, что первенец не мальчик. Он даже не зашел поздравить маму, не оставил ей записки или подарка. А все происходило в райцентре, и папа был верхом на жеребце. Так вот, он из роддома направился домой, не заезжая в деревню к теще, хотя об этом было заранее договорено. И тут самая интересная деталь. Реки в конце ноября 1947 года в Пермской области еще не встали. Но папа напрямик через реку решил выбрать путь, заставил коня перепрыгнуть. А был риск, что конь не сможет взять большое расстояние и оба окажутся в ледяной воде. Однако мужское самолюбие много значит. Хотелось подкрепить его рискованным поступком.

Когда я начала писать рассказы, мои университетские друзья, теперь знаменитые московские писатели Юзефович и Королев, тогда еще пермяки, меня очень поддерживали. Но третий друг выступил против. В годы застоя решение о выходе книги обсуждалось на литобъединении. И он меня бурно разгромил. Книга не вышла. Я была в шоке. Ведь близкий друг, в чем дело? А мне рассказали, что он за спиной всегда говорил: «Эта-та, курица, куда еще в литературу лезет?» Логика известная: курица не птица, баба не человек и уж тем более не писатель. В начале перестройки я начала печататься в женских сборниках: «Новые амазонки», «Не помнящие зла» и других. Расклад был примерно такой же. Один из трех критиков мужчин обязательно пытался оскорбить всех писательниц по гендерному принципу. В «Литературке» меня особенно разругали за рассказ «Озеро веселое», где героиня рожает. Мужикам это неинтересно, и читать они не хотят такое. За меня даже вступилась одна американская славистка, приславшая в редакцию газеты письмо: мол, в Америке вообще мужья при родах присутствуют. А нынче в XXI веке и в России есть такие мужья.

В 1992 году я выиграла международный конкурс на лучший женский рассказ на русском языке. Сыну тогда исполнилось 16. Узнав, что я получила премию из рук феминисток, он полуиронично заметил: «Феминист ты наш — ясный сокол». Зато младшая дочь Агния выступила сама как настоящая феминистка. Чем женский род хуже? Поскольку начальники в пермской писательской организации тогда были мужчины, я к ним ходила с просьбами издать книгу, получить квартиру, вступить в Союз писателей. И вот один из трех намекнул, что хорошо бы ему со мной лечь в одну постель. Доложилось это такими словами: «Вам жить негде, а мне жить не с кем. Это еще хуже». «Мхатовская» пауза держалась до той минуты, пока я не хлопнула дверью.

В 1995 году директор солидного московского издательства сказал, что издаст мою книгу, но через постель. В том издательстве книга не вышла. Но в двух других мне удалось сохранить свое лицо. Потому что во главе их стояли приличные люди и ничего не предлагали интимного. А процент все тот же: один к двум. Кстати, один из трех, кто склонен унижать женщину, не из лучших. Два других реализовались. Они чувствуют себя уверенно. Англичане любят рассказывать, что, когда их спрашивают, почему у них нет антисемитизма, они отвечают: «Да мы ничем не считаем себя хуже евреев». Так и в России: два мужчины из трех ничем не считают себя хуже женщин.

Мой дед звал бабушку «девка». А она его в глаза и за глаза называла «хозеин». На пермский лад это звучало так: «Хозеин, что будем решать с коровой?» Мои родители зовут друг друга по имени. А мы с мужем так: я Славу зову — милый, а он меня — Ниночка. А если сравним с XIX веком, со словарем пословиц Даля, прогресс вообще огромный. У Даля в разделе «Баба, женщина» нет ни одной пословицы, где женщина хорошая. А в разделе «Муж и жена» можно вычислить что-то хорошее про жену, но именно вычислить. Например, у плохого мужа всегда жена дура. Понимай, у хорошего не всегда дура. В основном все пословицы осуждают женщину, жену, которая, как худая трава, только ноги оплела. А в нынешнем ХХI веке я почти каждый день по телевидению или в газетах слышу или читаю: «Чего хочет женщина, того хочет Бог». И верю в это. Потому что женщины во всем мире живут на десять лет дольше мужчин.