Что же явилось причиной такого острого социально-политического кризиса? Ведь еще несколько лет назад страна считалась вполне благополучной. В начале прошлого века Аргентина числилась восьмой в списке самых богатых стран мира. Валовой внутренний продукт на душу населения там был выше, чем в Германии, Франции и Голландии, не говоря уже о бедствующих Италии и Испании, откуда в Аргентину устремились мощные потоки эмигрантов. Теперь их потомки не прочь вернуться на историческую родину. Сейчас в далекой латиноамериканской стране проживают 350 тыс. этнических украинцев, но, в отличие от испанцев и итальянцев, их в родные пенаты почему-то не тянет. Разве что на экскурсию. До недавнего времени они могли себе это позволить.

Хотя Аргентину никак не назовешь нищенкой. Огромная страна в 4,5 раза превосходит Украину по территории, имеет население 37 млн. человек, производит 66 млн. тонн зерна, там насчитывается 48 млн. голов крупного рогатого скота, добывается 75 млн. тонн нефти, ее гидроэнергетические ресурсы колоссальны. И при том, что на каждого аргентинца приходится по 7 кг зерна в день и по 1,3 быка, они кричат: «Мы голодны!» Может, с жиру бесятся? Как это могло случиться? Ведь когда во второй половине 90-х годов в Украину зачастили аргентинские правительственные делегации, у их членов не было отбоя от настырных журналистов и досужих экономистов: все просили поделиться рецептами «аргентинского чуда». Все в один голос призывали к внедрению аргентинского опыта на украинской земле. Когда в 1998 году в России произошел финансово-экономический обвал, Москва срочно призвала на помощь из далекой страны автора чуда — Доминго Кавальо. Что же это было за чудо, и почему оно привело к глубочайшему кризису? И было ли оно вообще?

Вообще-то, чудо было. В 1989 году Аргентина достигла беспрецедентного для Латинской Америки уровня инфляции — 200 проц. в месяц. Все усилия пришедшего тогда к власти лидера национал-популистской Хустисиалистской (от испанского justiсiа — справедливость) партии вывести страну из коматозного состояния были тщетными. И вот в 1991 году явился Доминго Кавальо. В течение нескольких месяцев новому министру экономики удалось сбить инфляцию до 1,5 проц. в год. Затем началась массовая приватизация, была приостановлена утечка капиталов за рубеж; к 1992 году аргентинская экономика стабилизировалась. Страна вышла на уровень среднего годового роста в 6,2 проц. и удерживала его на протяжении 1990-х. Стержнем реформ Кавальо стала жесткая привязка национальной денежной единицы песо к доллару в соотношении 1:1. При этом была запрещена эмиссия денег, не обеспеченная золотым запасом и ценными бумагами. Аргентинцы гордились своей стабильной денежной единицей.

Но «аргентинское экономическое чудо» сопровождали и другие всевозможные чудеса. Да, годовой доход на душу населения и экспорт увеличились в два раза, но настолько же — безработица и внешний долг. К концу президентства Менема (1999 год) безработица достигла 15-процентной отметки, такого страна не знала даже в годы Великой депрессии. «Шоковая терапия» подорвала основы гаранта стабильности — среднего класса, перевела значительную его часть в разряд «новых бедных». А тем временем в стране появился новый класс — класс паразитов. Численность бюрократии как федеральной, так и провинциальной, превысила 2 млн. человек. Большинство из них не обременяли себя государственными заботами, зато регулярно получали зарплату. Тот период был отмечен бесконечными праздниками, карнавалами, фейерверками и прочей показухой. Тон задавал сам глава государства. Но подлинным национальным бедствием стала безудержная коррупция. Впоследствии самого Менема обвинили в участии в незаконных поставках оружия в Эквадор и Хорватию, и обладателю черного пояса по карате пришлось некоторое время тосковать под домашним арестом. «Чудо» сопровождалось стремительным ростом внешнего долга. Если за предыдущие 20 лет (с 1970-го по 1990 г.) он увеличился с 7,6 до 56 млрд. долл., то к настоящему времени достиг 132 (по некоторым данным — 155) млрд. долл. Неизвестно, куда делись 40 млрд. долл., вырученных от приватизации. Зато политические и профсоюзные лидеры, а также промышленники успели инвестировать за рубеж 120 млрд. долл. Так хорошо начавшееся правление Менема закончилось скандалами и бесславным поражением его партии на выборах 1999 года.

Пришедшее к власти правительство левоцентристского альянса за труд, справедливость и образование начало борьбу с коррупцией, но тут же натолкнулось на отчаянное сопротивление законодателей. В итоге, правительство «чистых рук» для прохождения законопроектов в парламенте прибегли к подкупу депутатов. Разразился грандиозный скандал. Кроме того, в прошлом году обострился социально-экономический кризис, который обозначился еще при предыдущей администрации. И тогда призвали «творца экономического чуда», который, поссорившись с Менемом, с 1996 года был не у дел.

Второе пришествие Кавальо ознаменовалось предоставлением ему чрезвычайных полномочий. Но на сей раз «чрезвычайка» не выручила. Кризис продолжал углубляться. Закрывались тысячи средних и малых предприятий. Безработица охватила 22 проц. населения. При вступлении в должность нынешний глава государства Эдуардо Дуальде констатировал, что показатель бедности достиг 40 проц. «Это означает, что 15 миллионов наших братьев живут за чертой бедности. Сама сущность этой порочной (экономической) модели ликвидировала конвертируемость, обрекла на нищенское существование два миллиона наших соотечественников, уничтожила аргентинский средний класс, разорила нашу промышленность, развеяла в прах труд аргентинцев», — делал неутешительные выводы Дуальде. «Неолиберальное государство явилось демонстрацией масштабов воровства и пагубного воздействия на общество», — констатировал авторитетный французский журнал Le Monde diplomatique. Причем гниение началось с элиты. «Политики живут в своем замкнутом корпоративном кругу, их жизнь проходит в постоянном страхе перед коллегами, они боятся, что кто-то другой отвоюет пространство за их счет вместо того чтобы испытывать страх перед обществом», — подчеркивает известный аргентинский психоаналитик Маркос Агинис. В самом деле, страха нет никакого. Понимая, к чему идет Аргентина, представители политической элиты стали уводить из страны капиталы. Только в 2001 г. из банков «ушло» более 30 млрд. долл. Была сделана попытка компенсировать их недостаток за счет рядовых аргентинцев. Чтобы избежать надвигающегося дефолта, Кавальо выдвинул предложения, в соответствии с которыми правительственные расходы должны были сократиться на 20 проц., но лишь за счет урезания зарплат госслужащих и уменьшения размеров пенсионных пособий. Было заморожено 65 млрд. долл. на банковских счетах. Поскольку в Аргентине распространена практика перечисления зарплат на эти счета, то ясно, что, прежде всего, пострадали трудящиеся, которые были лишены возможности получить заработанные деньги в полном объеме. И тогда терпение лопнуло.

Казалось бы, что в этой ситуации США должны были поспешить на помощь своему единственному в Латинской Америке «главному союзнику из числа стран, не входящих в НАТО» — именно такой статус наравне с Израилем, Египтом, Иорданией, Японией и Южной Кореей имеет Аргентина. Но этого не случилось. В начале декабря МВФ отказался предоставить Буэнос-Айресу очередной заем размером в 1,3 млрд. долл., обусловив его выделение принятием бездефицитного бюджета на 2002 год. Да и сейчас фонд не спешит выделить 22—23 млрд. долл., необходимые для выхода из кризиса. И это притом, что за предыдущие десять лет Аргентина выплатила по внешним долгам 180 млрд. долл., т. е. в три раза больше, чем она была должна. Вот такая финансовая алгебра, согласно которой 70 проц. новых займов поглощает обслуживание старых долговых обязательств. МВФ не оставил никаких сомнений в том, что он — именно валютный, а не благотворительный фонд.

Тем временем путем финансовых интервенций Центрального банка аргентинскому правительству удалось несколько ослабить напряженность и зафиксировать песо на отметке 2,15 по отношению к доллару. Однако краткосрочные меры ведут лишь к временной передышке, а не к выходу из структурного кризиса.

Аргентинский дефолт — явление вовсе не уникальное, а скорее закономерное. За последние десять лет банкротства потрясли Мексику, Бразилию, Венесуэлу, Корею, Таиланд, Малайзию, Индонезию, Россию, Турцию и Филиппины. «Если ничего не изменится, Аргентина будет не последней в списке пострадавших», — считает Андрес Веласко, профессор экономики факультета государственного управления имени Кеннеди Гарвардского университета. И сейчас мир замер в ожидании: кто следующий выйдет на тур аргентинского танго?