Город Ажен, Франция, двадцать первый век. Начальный класс средней школы. За партами — дети арабских иммигрантов, или «беров», как их называют во Франции. Девочка лет десяти просит учительницу помочь ей решить математическую задачу. Учительница в круглых очках, которую все в школе называют просто Ванессой, наклоняется над партой. Из- под ворота ее блузки вываливается цепочка со звездой Давида.

«Ванесса — еврейка!»— поднимает среди подруг тревогу благодарная ученица.

С этого момента школьная жизнь Ванессы становится кошмаром. На переменах ее преследуют юные «беры» в возрасте от 11-ти до 16 лет с криками: «Жидовка, убийца палестинцев, мы тебе еще покажем!»

Молодая учительница обратилась к директору школы. Тот посоветовал «не выносить сор из избы» и не стал разговаривать даже с самими обидчиками, не говоря уже об их родителях. Единственным итогом разговора стал еще один повод для ненависти со стороны учеников: «Почему ты на нас донесла?»


Ванесса, как и большинство интеллигентных людей во Франции, очень не любит израильского премьера Шарона и считает, что города нельзя бомбить «даже ради самообороны». Но для своих учеников она все равно становится воплощением мирового зла, против которого они готовы начать свою «революцию». Эта история, рассказанная журналом «Нувель обсерватер», вызвала во Франции шок именно своей типичностью. Евреи традиционно часто работают во Франции учителями, а среди школьников становится все больше арабов. Причина в простой демографии: в арабских семьях больше детей.

Многочисленные ультралевые газеты и митинги убеждают их в том, что они правы, начиная свою «революцию» против учителей-евреев. Лозунг «Да здравствует Палестина!» был популярен еще с конца шестидесятых, а модный нынче антиглобализм очень часто как-то незаметно переходит в прекрасно известный советским людям «антисионизм». Недавно во всей Франции вызвала скандал история, когда из рядов демонстрации движения МРАП («Движение против расизма и за дружбу между народами») вдруг раздались возгласы «Смерть евреям!». Между тем среди организаторов шествия значились и компартия, и традиционно левая Всеобщая конфедерация труда.

Лидер МРАП Мулуд Ауни поторопился отмежеваться от этих «безответственных перегибов». Лидеры левых организаций, призывая правительство оказать еще большее давление на Израиль, тоже обязательно сопровождают свои выступления оговоркой: «Мы — не антисемиты». Многие из них искренне верят, что помогают угнетенным. «Во Франции с давних пор существует культ сочувствия униженным и оскорбленным. Многие люди искренне не понимают, что жертвы расизма — французские арабы — могут сами оказаться расистами»,— говорит главный авторитет французской иудаики Ален Финкелькраут.


С тем, что арабы подвергаются во Франции дискриминации, не спорит никто — это считается дурным тоном. Сегодня во Франции около пяти миллионов мусульман, половина из которых французские подданные, то есть избиратели. В среднем на миллион верующих приходится по одной крупной мечети. Остальным приходится довольствоваться молельнями — как правило, заброшенными гаражами или подвалами на окраинах крупных городов. Что же касается расистских заявлений политиков, то в них нет недостатка даже в наши политкорректные времена.

«Проблема Франции не в иностранцах, а в их количестве. Может быть, их и не больше, чем до войны, но согласитесь, что испанцы, поляки или португальцы, работавшие у нас, доставляли до войны меньше хлопот, чем мусульмане или черные сейчас... Как простой французский рабочий, зарабатывающий на пару с женой 15 тысяч франков, может вынести на своей лестничной площадке семью, состоящую из мужа, его четырех жен и их двадцати детей, живущих на пособие по безработице в 50 тысяч франков? А добавьте к этому шум и запах! Французский рабочий просто сходит с ума, и его можно понять», — заявил 19 июня 1991 года во время одного из митингов тогдашний мэр Парижа Жак Ширак, ныне президент республики. Среди политиков или руководителей предприятий лиц «исламской национальности» почти нет. Социологи называют это «эффектом кривой рожи».

Последствия не заставляют себя ждать. Дружеский матч между футбольными сборными Франции и Алжира на стадионе Стад де Франс, несмотря на личное присутствие премьер-министра Лионеля Жоспена, начался с освистывания «Марсельезы», а закончился тем, что на поле выбежали «французы арабского происхождения» с алжирскими флагами.

Первой мишенью подобного рода хулиганов становятся синагоги и другие объекты, хоть как-то связанные с Израилем. Погромщики не желают знать, что не так давно и евреи подвергались во Франции таким же несправедливостям, каким сегодня подвергаются арабы (вспомним хотя бы пресловутое дело Дрейфуса). В 2000 году было зарегистрировано 116 акций антисемитского характера (в 1999 году — девять, в 1998-м — одна). Последний «пик» наблюдался в 1991 году — во время войны в Персидском заливе. Но и тогда количество нападений не превысило 24. «По вопросу антисемитизма Франция — худшая из худших в западном мире»,— заявил Мишель Мельхиор, израильский вице-министр иностранных дел. А израильское правительство принимает решение о специальной финансовой помощи евреям, желающим уехать из Франции в Израиль.


Есть во Франции свое специальное слово для обозначения идеологии исламского экстремизма — интегризм. К интегризму отношение во Франции двоякое: с одной стороны, все согласны, что он возникает из общего социального неблагополучия в стране, с другой — очевидно, что бесконечное попустительство и ссылки на традиционное «среда заела» могут сделать фанатиков опасными не только для Франции, но и для всего мира.

Когда пришло сообщение, что среди американских пленников в Гуантанамо есть и два французских гражданина арабского происхождения родом из Венисье — неблагополучного пригорода Лиона, никто даже не удивился. А кое-кто попытался оправдать французских талибов и вызвать к ним сочувствие. По словам ректора молельни Венисье, «поездки в Пакистан для изучения ислама — дело обычное». Правда, как заверили корреспондентов «СН» в приемной лионской мечети, организаторы не несут никакой ответственности за качество, а главное, и за содержание курса.