Зимой Шурденский перевал, через который проходит наиболее короткий, а значит, экономически выгодный маршрут от областного центра к горным селам Путильского района, практически непроходим. Крутой, петляющий бесконечным серпантином среди нависающих над головой скал и уходящих в бездну пропастей, он опасен в любое время года. Зимой же здесь обычно до метра снега, очень ветрено и холодно: морозы доходят до 30 градусов. Но в нынешнем году потеплело гораздо раньше положенного срока, снег сошел неожиданно быстро, и поэтому мы решили рискнуть.

Наш «уазик», надрывая мотор, упорно карабкался между вершинами гор. Донельзя разбитая дорога, под сорок пять градусов уходящая вверх, — серьезное испытание даже для опытного водителя. Плюс почти сплошное обледенение, а под покрывшей дорогу предательски скользкой коркой — размывающие колею ручьи и обманчивые, запорошенные снегом кюветы. Плюс через каждые сто метров пути — бесконечные повороты на 180 градусов и поваленные лавинами бетонные столбики — ограничители дороги и совсем уже зыбкие деревянные оградки на особо опасных участках. Случись что, они не спасут, в этом никто не сомневается, поэтому дверцы машины держим приоткрытыми, чтобы при необходимости успеть выскочить. За два часа утомительного (как физически, так и морально) подъема нам повстречался лишь один «жигуленок», на котором отчаянный местный житель спускался, словно на салазках. Каким чудом мы разминулись на узкой дороге, одному Богу известно...


В своей оценке увиденного в горах мы не претендуем на стопроцентную истину, это взгляд сторонних наблюдателей. И все же хотим им поделиться.

За перевалом, на высоте 900—1400 метров, живут такие же люди, как и на равнинах. С извечной мечтой о хорошей жизни в достатке и здравии. И им глубоко безразлично, какая власть там, внизу, потому что, как и десять, двадцать и пятьдесят лет назад, в их укладе мало что изменилось в лучшую сторону. Скорее, наоборот. И поэтому они верят только в себя, в то, что вырастят на своем огороде и соберут в лесу. В хуторах бывает до десяти человек, а в таких центрах, как села Русская, Селятин, Шепот, количество жителей доходит до полутора тысяч. Реально же их гораздо меньше, потому что, как это ни удивительно, многие выехали в... Италию.

Зимой в горных селах жизнь замирает. Колхозов давно нет, люди работают на своих участках, в лесничестве и на заготовке леса. Этим прокормиться можно, но о каком-либо серьезном достатке говорить не приходится. Поэтому многие женщины уехали на заработки в Италию, где они востребованы в качестве нянек, уборщиц, поваров и прачек. Трудолюбивые и неприхотливые, они трудятся по 12 часов в сутки, добывая заветные евро. Потом переводят их в не менее желанные доллары и с оказией отсылают мужьям на родину — на поддержание хозяйства и воспитание детей.

Мужской половине зимой тоже не сладко. Хорошо, если есть работа, — тогда можно себя хоть как-то занять. А если таковая отсутствует — приходится наведываться в местные бары (в любом селе это святое заведение, все пороги сапогами обиты), где при минимальной закуске можно хорошо посидеть за стаканчиком-другим горилки и вести суровые мужские разговоры. Вообще-то, для наших горцев бары — это настоящие центры культуры. Здесь обсуждаются жизненно важные проблемы и принимаются судьбоносные решения. А летом без них представить местную жизнь вообще невозможно.

Грибов и ягод на лесистых склонах Карпат просто немерено. Причем их заготовка является очень прибыльным бизнесом. Грибы, в основном белые, лисички и опята, заготавливаются специально для поставок в ту же Италию. Местные жители собирают их в большие корзины и мешки и тащат в бары. Как правило, где-то поблизости всегда находятся предприниматели с «живыми» деньгами. Тут же происходит расчет. Килограмм белых грибов — 10 грн., лисичек — 4—6 грн. В Италии за 1 кг сушеных белых дают уже 200 долл. США. За день один карпатский заготовитель приносит в пункт сбора до 100 кг. Причем дары леса ими не срезаются ножом, а вырываются с корнем — в этом случае они лучше сохраняются в процессе длительной перевозки. О сохранности родной природы никто серьезно не думает, здесь ею живут. Но удивляет другое: грибы никто не ищет, за ними приходят на «свой участок» и подчистую выбирают «норму». А земля, без обиды на такие деяния рук человеческих, регулярно поставляет все новые и новые всходы. Один мужик, нагрузив в мешок 60 кг грибов, тащил его по земле, словно бурлак на речке, и, видимо, вспоминая боевого товарища, сквозь слезы от боли и усталости клятвенно бубнил: «Все равно тебя не брошу». И, действительно, донес. Наши люди! Из них можно и гвозди делать, и веревки вить — все выдержат.

Прямо в барах запускается механизм рыночной экономики: товар — деньги — товар... И чуть ли не половина вырученных денег просаживается здесь же за столиками. Отчего лица у всех становятся очень обветренными.


Реальная, хорошо организованная и дееспособная структура в горах — это пограничные заставы. Без них горцам было бы, наверное, совсем тоскливо. Случись какая беда, все бегут к пограничникам: у них и транспорт всегда на ходу, и бензин найдут, да и просто традиции здесь такие. Роженицу отвезти, обрыв электропроводов устранить, пожар потушить, заблудившийся скот найти — зеленые фуражки всегда помогут. Да и как иначе, ведь почти все они — свои. После того как погранвойска в основном перешли на контрактную основу комплектования, большинство служащих на заставах солдат — из местных жителей. Служба отечеству здесь всегда считалась почетной, а если тебе за это еще стабильно платят минимум 273 грн. в месяц, дают продовольственный паек и приличную форму — чего же не служить-то. Тем более что и выбор жизненного пути для аборигенов особо не отличается разнообразием. Стоит ли удивляться, что легендарное советское всесоюзное движение Юных друзей пограничников (ЮДП) зародилось именно в здешних краях. До сих пор право первенства на этот почин отстаивают села Селятин и Шепот. А что такое дети? Это вполне реальная сила! В случае возникновения поисковой ситуации на границе одна только погранзастава «Шепот», которой командует капитан Руслан Ганзюк, кстати, сам с 15-ти лет носящий военную форму, может привлечь для помощи 26 ребят и девчат из своего отряда ЮДП. Задержать настоящего нарушителя границы, конечно, будет кому и без детей, но тут главное — были бы зоркие глаза и чуткие уши.

Другая сторона близости войска с народом — родство на семейном уровне. Выйти местной красавице замуж за офицера-пограничника — счастье заветное. Почти полное государственное обеспечение и реальная перспектива рано или поздно уехать с мужем из заоблачной глухомани в областной центр. А потом тосковать и на родину возвращаться лишь за глотком чистого воздуха и чарующей тишиной.

Полтора года назад пограничники раз и навсегда решили избавиться от позорящего рубежи державы пережитка советского строя — забора из колючей проволоки, так называемой сигнализационной системы. Из Киева поступил приказ демонтировать этот элемент инженерного контроля (проволочный забор, по которому пущен ток в 24 В, рассчитанный только на то, чтобы сигнал от прикосновения к металлическим нитям мгновенно поступал на погранзаставу и уведомлял о попытке нарушения на данном конкретном участке). Поддерживать ее в рабочем состоянии погранцам стало экономически накладно. И что вы думаете? Местные жители взбунтовались! Пришли ходоки с просьбами оставить ее — пусть даже в нерабочем состоянии — просто в качестве заградительного забора, чтобы домашние животные не убегали за кордон, да транснационального воровства поменьше было. Более того, предложили свою помощь для восстановления разрушенных наводнениями и снежными оползнями участков. А в столице думали — народу без него будет лучше...

Горные участки украинско-румынской границы в пределах Верховинского, Путильского и Вижницкого районов считаются относительно спокойными. За весь прошлый год здесь задержано всего-то десятка два нарушителей. Но это вовсе не значит, что служить здесь легко. Ежедневно пограннаряды пешком по горным тропам поднимаются на высоты до 1760 метров, а потом спускаются вниз. И вновь поднимаются, и опять спускаются. И так по нескольку раз в сутки. Да и спокойствие на границе всегда относительно. В первый день Великой Отечественной войны именно эти малочисленные заставы стали поперек горла немецко-фашистским захватчикам. Считая, что это какие-то провокации, пограничники несколько раз переходили в контрнаступление и только на десятый день, получив команду из погранотряда, покинули свои позиции. Здесь традиции помнят и свято чтут.

Когда мы покидали этот высокогорный край, нас провожал заместитель начальника пограничной комендатуры (чужие люди здесь всегда под особым вниманием). Прощаясь, он произнес такую фразу: «Спасибо, что нас не забываете. Вообще-то, новые люди здесь появляются редко. Даже вездесущие журналисты сюда добираются не часто. Гор боятся, наверное...»

И тогда я вновь вспомнил негостеприимный Шурденский перевал.