Когда в конце войны войска, Ее Величества Королевы Великобритании освобождали несчастных «остарбайтеров», все несчастные были уверены — худшее уже позади. Тем более что добрые союзники от души делились с ними продуктами и, по возможности, одеждой. Затем всех освобожденных переправляли в советскую зону оккупации, где они в обязательном порядке проходили через целую сеть проверочно-фильтрационных лагерей (ПФЛ) — ГУЛАГ, так и не дождавшийся своего Солженицына.

Географии проверочно-фильтрационных лагерей вполне могло бы позавидовать и Главное управление лагерей. Одно дело — конвоиры, собаки и колючая проволока в каком-нибудь Богом забытом Джезказгане и совсем иное — фильтрационный лагерь в Потсдаме — городе, в котором победители вершили судьбы послевоенного мира. Обреченные лица «остов» помнят Париж, Зангерхаузен (там находилась тюрьма советской контрразведки СМЕРШ), Герлитц, Вангерин, Эльск, Раковицы, Франкфурт-на-Одере, Верниц, Циттау, польский Тарнов — и это лишь те лагеря, о которых есть сведения в домашнем архиве автора. Вне всякого сомнения, такие лагеря, большие и маленькие, были практически в каждом городе Германии, во многих городах Польши, Франции, Норвегии, Чехии, Венгрии, Словакии; а несколько десятков проверочно-фильтрационных лагерей (самый крупный — в приграничном Бресте) были раскиданы по территории необъятной страны-победительницы, — от Белоруссии до поселка Охотск Коми АССР. Небезынтересно, что СМЕРШ «из экономии» нередко использовал уцелевшие немецкие лагеря, в том числе, и знаменитый Дахау. Таким образом, многие «остарбайтеры» смогли увидеть все прелести смены караула.


Особой фантазии в изобретении новых пыток для остарбайтеров «освободителям» не требовалось. Ну, право же, чего там выдумывать, — бить, кричать, не кормить (по свидетельству Марии Артемьевой, не кормили бывших остарбайтеров в Дахау — немецком лагере уничтожения). На человека с расшатанной нервной системой это действует практически безотказно. Таким образом, следователь и нервы экономит, и план по «государственным преступникам» (читай: бесплатной рабочей силе) перевыполнит.

Небезынтересно, что каждый прибывший в ПФЛ этап остарбайтеров, был для смершевцев чем-то вроде перездного борделя. Уже при медосмотре, на котором нередко присутствовало большинство офицеров части, отбирались наиболее красивые девушки, становившиеся впоследствии наложницами. Хотя бывало и по другому.

Из свидетельств Лидии Балюты: «Меня заставили работать у советского военного коменданта. Несколько раз он вел со мной разговоры о том, как я живу, а потом предложил: «Завтра приходи ко мне…». Я возмутилась и отказала ему. И он мне отомстил. Однажды ночью, 18 июля 1945 года, за мной пришли несколько человек в форме, вытащили на улицу под проливной дождь в одной рубашке и заставили толкать машину. Не знаю, сколько времени это продолжалось. Все это время они осыпали меня самыми грязными ругательствами. Мне было так страшно и плохо… Все эти оскорбления… я и слов-то таких не слышала». Впоследствии, с подачи любвеобильного коменданта, Балюта, после жесточайших побоев в фильтрационном лагере, получила шесть лет лагерей и три года поражения в правах.

Не лучше складывалась судьба и у тех, кто сходился с солдатами. По воспоминаниям Марии Пудяковой, в Восточной Пруссии она сошлась с солдатом-армянином и вскоре забеременела. Когда Пудякова сказала ему об этом, он ответил, что «жениться не может, так как я была в Германии. Я собрала свои вещи и потихоньку ушла. В Прибалтике в городе Резекне я родила девочку. Дома у меня не было, на работу устроиться я не могла. Я просила милостыню, ночевала где придется»…


Тем, кому все же удавалось выйти из проверочно-фильтрационного лагеря на свободу, была уготована судьба «граждан второго сорта». Самая тяжелая и низкооплачивваемая работа (подчас остарбайтеров вообще отказывались принимать в советские учреждения), послевоенные землянки, голод, постоянные оскорбления, несложившаяся личная жизнь — вот далеко не полный перечень того, что довелось им перенести.

По воспоминаниям Анастасии Агафоновой, не выдержав всех ужасов «свободной жизни», она решила обратиться за помощью в местный райисполком. «Секретарь ответила мне, что из Германии возвращаются богатые (!), и нам ждать нечего. (Кстати, в Полоцкий раийсполком она пришла в полосатой лагерной одежде — другой не было). В родном колхозе было нам очень плохо. Сколько я слышала оскорблений, что я была немецкой подстилкой»... А Валентина Гончарова (мать ребенка, отец которого был посажен в ГУЛАГ как советский военнопленный) свидетельствует, что после войны, во время работы на шахте в Тульской области, она вместе с маленьким ребенком жила в землянке, в которой после мытья полов появлялись лягушки!

Не имея никаких средств к существованию, многие остарбайтеры с радостью откликались на призывы вербовщиков. Униженные и оскорбленные люди, с радостью покидали так часто снившуюся им в немецких лагерях Родину и уезжали. На целину, на строительство Пулковской обсерватории — все равно куда, лишь бы убежать от судьбы человека, которому довелось носить «остовскую» нашивку...