Так уж получилось, что ни разу за время существования Международного трибунала его не возглавлял мужчина. Первая трехлетняя каденция принадлежала чернокожей американке из Техаса Габриэле Кирк Макдональд, вторая — канадке Луизе Арбур. В сентябре 1999 года, по представлению генсека ООН Кофи Анана, кабинет генпрокурора Международного трибунала в Гааге заняла швейцарка Карла дель Понте. Наследство ей досталось не из легких: большинство обвинений и приговоров Международный трибунал (МТЮ) выносил заочно: скамья подсудимых длительное время пустовала. В активе трибунала значились обвинения президента Югославии Слободана Милошевича в геноциде и... обвинения самого трибунала в предвзятости и двойных стандартах, поскольку этот орган Организации Объединенных Наций не видел необходимости расследовать роль Североатлантического блока в балканском кризисе. Для упорядочения работы и снятия упреков в заполитизированности этого органа Кофи Анану была предложена кандидатура профессионала, имеющего за плечами не одно громкое дело — Карлы дель Понте. Несмотря на то что Швейцария не является членом ООН, кандидатура генерального прокурора альпийского государства была утверждена.


Передавая эстафету швейцарской «сменщице», Луиза Арбур заявила, что, по ее мнению, первый этап деятельности МТЮ, связанный с укреплением позиций этого органа, уже завершен. Признав, что трибунал весьма осторожно подходил к предъявлению обвинений, Арбур отметила, что только солидное досье на потенциального клиента может служить подлинным основанием для возбуждения уголовного дела. Посетовав на то, что в Гааге так и не дождались лидеров боснийских сербов — Радована Караджича и Ратко Младича, Арбур отметила, что, окажись на скамье подсудимых «железный Слобо», судьям было бы что предъявить ему. Тем более что правительство США пообещало крупное денежное вознаграждение за предоставление информации касательно упомянутой троицы.

Иными словами, Карла дель Понте получила довольно четкие установки, в каком направлении развивать деятельность карательного органа ООН. Судя по всему, она поняла их правильно. Не прошло и нескольких месяцев после вступления в должность, как дель Понте заявила, что трибунал не имеет права судить о том, законны или незаконны те или иные военные действия. По ее словам, трибунал должен заниматься преступлениями отдельных личностей, выявлять личную ответственность за совершенные преступления. Однако, как свидетельствует двухлетний стаж работы на новой должности, факты о личном участии в косовских событиях руководства стран — членов НАТО не входят в сферу компетенции МТЮ. Как-то в интервью российскому журналисту Александру Любимову Карла сказала: «Любая война несет смерть гражданским лицам, но это уже выходит за рамки моей задачи как прокурора данного трибунала».


Теперь, когда первые фанфары, посвященные открытию процесса над Слободаном Милошевичем в Гааге, утихли, самое время прикинуть, что же ожидает трибунал через два года — примерно столько, по расчетам членов трибунала, продлится процесс экс-президента Югославии. Вряд ли у самой дель Понте на этот вопрос есть готовый ответ. Еще в августе прошлого года в интервью итальянскому журналу «Иль Пикколо» она созналась, что возглавляемый ею трибунал не смог найти материалов об ответственности югославского экс-президента за геноцид в Косово. Действительно, вряд ли можно рассчитывать на то, что сверхосторожный Слободан может быть уличен в отдаче письменных указаний на проведение полицейских или армейских операций на территории Косово. Да и устные свидетельства этому вряд ли найдутся: вспомним хотя бы серию нераскрытых, но явно заказных белградских убийств в 1999—2000 гг., жертвами которых пали известные югославские деятели — министр обороны Югославии Павле Булатович, входивший в узкий круг Слободана Милошевича, и небезызвестный Желько Ражнатович (Аркан) — активист событий 1991—1993 гг. в Хорватии, числившийся в картотеке Гаагского трибунала. По горячим следам было много разговоров, что, мол, Милошевич убирает свидетелей, однако впоследствии расследование по этим делам зашло в тупик. И тем не менее Карла дель Понте готова пропустить через слушания не менее 300 свидетелей обвинения, которым, по ее словам, есть что сказать трибуналу.

Пока неизвестно, кто будет выступать со стороны защиты. Напомним, что сам Милошевич до настоящего времени не признает юрисдикции МТЮ, называя его не иначе, как «суд Линча». Он требует вызвать в качестве свидетелей многих представителей высшей лиги мировой политики — Билла Клинтона, Мадлен Олбрайт, Герхарда Шредера, Тони Блэра, которые, по его разумению, должны взять на себя часть вины за события, послужившие прологом «этнических чисток в Косово»: провал мирных переговоров в Рамбуйе, невыполнение условий дейтонских соглашений, под которыми в 1995 году на вполне законных основаниях поставил подпись Милошевич. Линия защиты Милошевича понятна: он намерен «перевести стрелки» на Североатлантический альянс, представить свое видение причинно-следственных связей косовских событий.

Аналитики не исключают, что центром защиты Милошевича могут стать также теракты 11 сентября, ставшие прологом формирования единого фронта борьбы с международным терроризмом. Вероятно, что экс-президент поставит себе в заслугу то, что он первым рассмотрел зарождавшуюся в Косово угрозу терроризма.

Так что последующие два года будут весьма тяжелыми для Карлы дель Понте, которая, судя по всему, призвана сделать все возможное, чтобы не допустить расследования нарушения норм гуманитарного права со стороны руководства и военнослужащих НАТО в период косовской кампании. Судя по тому как финансируется в настоящее время деятельность Международного трибунала (на 2002 год заложена сумма, в 12 раз превышающая доходную часть бюждета Украины!), денег на судебную процедуру должно хватить. Хватит ли дель Понте отведенного по уставу Международного трибунала трехлетнего срока?


15 сентября 1999 года, когда Карла дель Понте заняла кресло главного обвинителя трибунала, она заявила, что высшим приоритетом для себя считает организацию суда над Слободаном Милошевичем. Как свидетельствует пресса, маленькая (рост 162 см), много курящая прокурорша известна тем, что умеет добиваться своей цели не мытьем, так катаньем. Карла считает себя опытным «диагностом» — по собственному признанию, мечтала быть врачом, однако ее прельстило, что срок обучения на юридическом вдвое меньший.

Как-то в интервью английской «Гардиан» она созналась, что является никудышным защитником. «Я всегда говорила своим клиентам — вам лучше сознаться, улики неопровержимы. И тем самым портила дело».

Действительно, ее стихия — обвинение. Впервые имя дель Понте замелькало на страницах мировой прессы в конце 80-х, когда она вместе со своим учителем, итальянским следователем Джованни Фальконе, расследовала деятельность итальянской мафии. Эта пара вскрыла связь между наркоторговлей в Италии и швейцарскими банками. Под фундаментом палермского дома дель Понте полиция нашла полтонны взрывчатки. «Клад» был обнаружен вовремя — с тех пор к прокурору приставлена круглосуточная охрана.

Ее жесткая линия привела к изменению трактовки понятия «банковской тайны» в Швейцарии, чему многие банкиры были вовсе не рады. Как свидетельствует послужной список дель Понте, для Карлы не существовало авторитетов. В свое время она заморозила счета брата экс-президента Мексики Рауля Салинаса, арестовала авуары экс-премьера Пакистана Беназир Бхудто, пыталась «поджарить пятки» Борису Ельцину и членам его семьи, отслеживая многомиллионные контракты на реконструкцию Кремля со швейцарской фирмой «Мабетекс», а также вышла на след весьма плодотворного сотрудничества итальянского премьера Сильвио Берлускони со своим нынешним «клиентом» Слободаном Милошевичем по приватизации югославских телекоммуникационных систем.

Нельзя говорить, что успех сопутствовал дель Понте во всех начинаниях. Случались сбои. Первой громкой ее неудачей явилось дело известного террориста Карлоса (Шакала). После его ареста в Судане в 1994 году новоиспеченный федеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте заявила, что в Швейцарии арестованы «друзья» Шакала. По ее представлению, семерых человек, в том числе одного американца, обвинили в пособничестве операциям террориста, в частности в содействии проведению ракетного удара по французскому ядерному центру в Кре-Мальвиле. Однако когда Карла уже находилась в Гааге, федеральная прокуратура издала постановление о прекращении дела, что, по словам швейцарских юристов, равносильно отсутствию состава преступления. В настоящее время Карле дель Понте выставлены два иска от адвокатов незаконно арестованных на общую сумму в 156 тыс. долл.

Еще большим разочарованием оказались ее дела против так называемой «русской мафии». В одном из газетных интервью дель Понте утверждала, что, по крайней мере, 300 швейцарских фирм в той или иной степени контролируются мафиозными группировками из бывшего СССР. Не поколебала веру в правоте сказанного даже миллионная компенсация, которую федеральным властям пришлось выплатить российскому предпринимателю Сергею Михайлову, незаконно содержавшемуся в швейцарской тюрьме по ордеру, выданному Карлой дель Понте. Сейчас эти и другие «проколы» дают основание бывшим соратникам Карлы обвинять ее в «авторитарных и не всегда юридически обоснованных методах работы».

Конечно, каждый имеет право на ошибку. Но если ошибки эти все большей частью случаются в отношении граждан одной страны, власти этой страны вправе усмотреть некий тенденциозный подход.

Так, когда в орбиту недостаточно аргументированных и необоснованных следственных действий (аресты, обыски) были вовлечены известные российские фамилии, реакция Москвы не заставила себя ждать. По свидетельству швейцарской газеты «Тан», последней каплей стало выступление на Парламентской Ассамблее Совета Европы теневого министра иностранных дел Швейцарии Эрнста Мюлемана, назвавшего действия дель Понте «вмешательством федерального прокурора во внутренние дела России». Назревал крупный скандал.

Стоит ли удивляться, что 23 июня 1999 года МИД Швейцарии уведомил генсека ООН Кофи Анана о «заинтересованности Швейцарии и Карлы дель Понте в замещении Луизы Арбур».

У нас нет данных о том, долго ли МИД убеждал Карлу дель Понте в том, что она также «заинтересована» в работе в новом качестве. Однако, судя по тому, что дель Понте все же переехала в Гаагу, дипломатам удалось убедить «честь и совесть швецарской Фемиды», что новое поле деятельности даст ей возможность, сохранив имя, а главное — репутацию, всецело посвятить себя решению не менее важных социально острых задач.