Вчерашняя экстренная пресс-конференция только что вернувшегося из США Александра Жира не стала «моментом истины» для парламентской следственной комиссии по расследованию обстоятельств исчезновения Георгия Гонгадзе. Во всяком случае лица, более компетентные в тонкостях цифровой записи, чем автор этих строк, говорят: глава фирмы «BEK TEK» Брюс Кениг предоставил отчет, который не соответствует международным требованиям предоставления доказательств на цифровых носителях. И, следовательно, ни один суд не может принять его к рассмотрению в качестве такового.

Украинские средства массовой информации растиражировали на уровне сенсации заключение американского эксперта Брюса Кенига по так называемым «пленкам Мельниченко». Однако обнародованные выводы эксперта, работавшего по договору с ФБР, не отвечают на главный вопрос: какую именно часть фонотеки беглого майора предоставили для экспертизы украинские пинкертоны из следственной комиссии по расследованию обстоятельств исчезновения журналиста Георгия Гонгадзе.

Судя по представленному отчету, г-н Кениг не получал оригиналов записей, а лишь «клоны» пяти фрагментов двух файлов длительностью пять минут, якобы записывавшихся на микрочип цифрового диктофона, размещенного, по словам Мельниченко, под диваном в кабинете Президента. О чем шла речь на предоставленных для исследования фрагментах, в отчете не говорится. Более того, по словам Николая Мельниченко и Александра Жира, участвовавших в прямом эфире на «Радио Свобода», в этом нет необходимости, поскольку «лучшие в мире эксперты готовы свидетельствовать в любом суде, вплоть до Международного трибунала» — монтажа нет. Иными словами, шесть минут записи (а мы допускаем, что из многочасового архива Мельниченко и тех, кто за ним стоит, можно найти несмонтированные куски), послужили г-ну Жиру основанием для того, чтобы распространить «клятву Брюса Кенига» на весь объем записей. Но в отчете этого нет! Зато есть другие, не менее интересные пять пунктов. В них речь идет о том, что необходимо сделать для того, чтобы ни одна экспертиза в мире не смогла научным путем доказать факт монтажа. У нас нет оснований настаивать на том, что у команды Мельниченко имелись возможности для подобных технических манипуляций. И вряд ли сам майор в этом когда-нибудь сознается. Заведенное на него в Штатах уголовное дело СR-01-0304MISC SI, вердикт которого Мельниченко так и не выполнил, предоставив экспертам не оригиналы, а «клоны» записей, дает все основания говорить: единожды солгавший будет продолжать делать это и в дальнейшем.

Оснований для этого утверждения более чем достаточно. Вспомним хотя бы интервью Мельниченко для «Радио Свобода» почти полуторагодичной давности: «Запись я начал проводить после того, как стал свидетелем во время выполнения служебных обязанностей, как Президент Украины Леонид Кучма отдает преступный приказ, и только после того, как я узнал, что этот приказ выполнен, я стал документировать дальнейшие события». Откуда же тогда в его архиве записи событий (тех же разговоров, касающихся «дела Гонгадзе»), которые происходили до того, как майор, по его словам, положил диктофон под диван?

Выводы, на наш взгляд, очевидны: майор опять соврал. В грязную политическую провокацию оказался втянутым американский эксперт, именем которого прикрываются господа Жир и Мельниченко.

Мы дозвонились в Клифтон, штат Виргиния, где расположен офис компании «Бек Тек». Г-н Кениг подтвердил, что не исследовал других, кроме предоставленных ему фрагментов. Кроме того, он заявил, что его интересовала только акустика и другие технические параметры записи, что он и изложил в своем отчете.

Он сообщил, что ни тех, кто разговаривал, ни их должностей, ни сути разговора он не понимает и не знает... Странная, согласитесь, экспертиза! Дословно эксперт заявил следующее: я, дескать, готов утверждать, что пятиминутный фрагмент, который мне дали на экспертизу, — настоящий. А что это за фрагмент? Может, там пела Руслана Лыжичко? Или рассказывал анекдоты Жванецкий?

В любом случае, засекреченное уголовное дело по Мельниченко, номер которого нам удалось выяснить, дает повод усомниться во многих аспектах нового этапа «кассетного скандала».

P.S. У нас нет оснований утверждать, что Николай Мельниченко — прямой наследник Остапа Бендера. Но его уж точно «понесло». Несмотря на утверждение визитировавшей к нам заместителя госсекретаря США Полы Добрянски о том, что в Мельниченко передал в минюст оригиналы записей, по его словам, он их передал следственной комиссии. Почему в таком случае следственная комиссия предоставила в распоряжение г-на Кенига «клоны» — непонятно. Если вердикт судьи Сюзан Иллстон выполнен, и пленки таки в минюсте, как расценивать субботнюю демонстрацию у стен Посольства Украины в США, во время которой Мельниченко (под запись видеокамер) оставил возле входа в дипломатическое учреждение так называемое личное обращение относительно настойчивых попыток министерства юстиции США получить материалы пресловутого «кассетного скандала».

И, наконец, кто же все-таки устанавливал диктофон под диваном? В эфире «Радио Свобода», Мельниченко заявил, что об этом лучше расскажет Александр Жир.