Из Лос-Анджелеса пришла новость: некто Альберт Виктор Уайт, проживавший в Санта-Монике, 46 лет от роду, забил до смерти своего отца Фрэнка, 77 лет. Сыну теперь грозит как минимум 26 лет за решеткой, а может быть, и пожизненное заключение. Выйти на свободу до суда он может лишь в том случае, если внесет залог в миллион долларов, что вряд ли произойдет, так как и покойный отец, и сын имели скромные доходы.

Все это не заслуживало бы внимания, если бы не настоящие, изначальные имена действующих лиц этой трагедии: сына когда-то звали Альгирдас Бразинскас, а отца крестили именем Пранас.


15 октября 1970 года произошло событие, которое стало шоком для советской империи. Пранас и Альгирдас Бразинскасы, отец и сын, угнали самолет «Аэрофлота», летевший рейсом из Сухуми в Батуми с 45 пассажирами на борту. Угрожая экипажу пистолетом, обрезом и деревянным муляжем гранаты, они потребовали посадить авиалайнер в Турции. Два охранника в штатском, находившиеся среди пассажиров, применили оружие, Бразинскасы тоже открыли огонь, и в завязавшейся перестрелке была убита 24-летняя бортпроводница Надежда Курченко. Раненые пилоты посадили самолет в Трапезунде.

СССР, естественно, сразу потребовал выдачи угонщиков. Турция отказалась, но судила Бразинскасов. Отец получил восемь лет тюрьмы, сын — два. Потом, в 1974 году, в Турции была всеобщая амнистия, и тюремное заключение Бразинскасам заменили домашним арестом, из-под которого они бежали два года спустя, чтобы попросить политического убежища в посольстве США. В убежище им было отказано, после чего Бразинскасы сдались турецкой полиции; их подержали под арестом пару недель и отпустили. Пранас и Альгирдас вылетели через Италию в Венесуэлу, а оттуда — в Канаду.

Но не Канада, а США были целью путешествия Бразинскасов: во время промежуточной посадки самолета в Нью-Йорке они исчезли, а вскоре были задержаны американской Службой иммиграции и натурализации. Однако этот момент беглецы просчитали верно: сразу никто не вышлет, власти будут долго рассматривать дело, а мы тем временем будем жить да не тужить в Америке.

Политического убежища в США они не получили по сей день, но и выслать их не выслали — так они и жили в Америке с 1976 года. 15-летний Альгирдас стал 46-летним Альбертом-Виктором, а Пранас, он же Фрэнк, дожил до почтенных лет и принял смерть от руки своего сына. Местом его трагической смерти стала солнечная Санта-Моника с ее ослепительно красивой набережной на высоком тихоокеанском берегу. Наверное, он когда-то мечтал и не верил, что когда-нибудь будет здесь жить...


В связи с 30-летием угона самолета Бразинскасами литовский еженедельный журнал «Экстра» писал: «...О Бразинскасах создавали различные версии, противоречащие друг другу. Их называли то бандитами и убийцами, то народными героями, которые смогли в самые страшные годы советского режима прорваться на свободу сквозь «железный занавес» и еще раз напомнить всему миру, что Литва оккупирована».

«Экстра» характеризовала Бразинскаса-старшего как «до сих пор бодрого и энергичного» человека, следящего за событиями в Литве. По данным газеты, Пранас жил в Лос-Анджелесе неподалеку от сына, а «Лос-Анджелес таймс» сообщает, что они жили под одной крышей, в трехкомнатной квартире. Газетчики утверждают, что Альгирдас окончил Калифорнийский университет, стал финансистом и работает в крупной фирме, а статья в «Лос-Анджелес таймс» (9 февраля с. г.) рассказывает, что Бразинскасы работали малярами и красили дома.


Но суть, конечно, не в социальном статусе Бразинскасов. Интересно понять, что они собой представляли как личности и что привело их к трагическому финалу. Пранас Бразинскас говорил в своих интервью после угона самолета, что ему грозили репрессии за участие в послевоенном вооруженном сопротивлении советской оккупации. В письме, разосланном по литовским газетам в связи с 30-летием угона, отец и сын пишут, что они, идя на «подвиг», пели песни литовских партизан, среди которых были и такие строчки (дословный перевод с литовского. — И. Б.):

Мне присвоили имя бандита,
Враги сожгли мой дом.
Мне осталась подруга — винтовка.
Мой дом родной — это лес.

В этом письме, которое я прочитал в газете «Лиетувос Айдас» («Эхо Литвы»), Бразинскасы пишут без ложной скромности: «...Мы, два литовца, Пранас и Альгирдас Бразинскасы, прорвались сквозь «железный занавес» советских оккупантов, впервые в истории успешно направив советский самолет из тюрьмы порабощенных Советами народов в свободный мир. Это событие потрясло советскую империю зла, прославило дело свободы Литвы во всем мире, мобилизовало живущих на Западе литовцев, вдохновило и стимулировало...» — и так далее.

Бразинскасы пытались в этом послании объяснить мотивы своего поступка — преследовали ли они личные или политические, моральные или аморальные цели. «На все эти вопросы отвечаем: наш подвиг, как и подвиг литовских партизан, был и личным, и политическим, и моральным».

Далее Бразинскасы поясняют, что никакая справедливая борьба не обходится без случайных жертв, что невинные люди страдали и во время борьбы Америки за независимость, у которой много общего с борьбой Литвы за ту же цель. Ответственность за эти жертвы, подчеркивают они, ложится не на борцов за свободу, а на оккупантов и поработителей. Поэтому литовцам надо избавиться от комплекса неполноценности — они должны чтить своих героев так же, как чтят своих американцы.

Сами представители американских литовцев говорят, что отношение к отцу и сыну Бразинскасам было неоднозначным — кто-то считал их героями, а кто-то — совсем наоборот.

Сейчас остался только сын. И если за свои действия тридцать с лишним лет назад он не мог в полной мере отвечать в силу своего тогдашнего возраста, то нынешняя его расправа с отцом явно вычеркивает его из графы героев.