Известно, что 26 января ЦИК отказал в регистрации экс-майора по партийным спискам СПУ из-за, как сказано в информации Центризбиркома, «неправдоподобности информации относительно места проживания Мельниченко». Теперь появились все основания, чтобы заменить в высшей степени изысканно-дипломатическую формулу ЦИК более простой и понятной — майор солгал. Причем солгал дважды, скрыв от народа то, что он подвергся короткому, но яркому уголовному преследованию в США.

Однако обо всем по порядку. По информации агентства Интерфакс-Украина, экс-майор госохраны передал оригиналы записей, сделанных в кабинете Президента Украины Леонида Кучмы, а также всю аппаратуру и периферийные устройства, с помощью которых они были сделаны, «лучшим экспертам, услугами которых пользуется Федеральное бюро расследований США».

Сделал это он отнюдь не добровольно, а по решению суда Северного округа штата Калифорния. (Это же надо, куда завела нелегкая судьба политического «узника совести» — поближе к «местам, не столь отдаленным», где в ожидании суда коротает время еще один узник — Павел Лазаренко.)

16 января 2002 года судья Сюзан Илстон решением CR 01-0304 MISC SI постановила: «Обязать Николая Мельниченко передать все записи, сделанные в кабинете Леонида Кучмы, в распоряжение министерства юстиции США». Об этом поведал сам Мельниченко в интервью выходящему в Нью-Йорке украиноязычному изданию «Свобода».

А вот это уже интересно. Нет, вовсе не то, что наговорил пан Микола еженедельнику, а постановление, которое вынесла судья Илстон. Меня, как человека, у которого Соединенные Штаты с рождения ассоциировались с демократической страной, нисколько не удивляет, что арбитром в урегулировании всех недоразумений между субъектами выступает суд. Смущает префикс решения CR (от английского слова criminal — уголовное). Неужели против экс-майора в Штатах было заведено уголовное дело? И по чьей инициативе?

Заинтересовавшись, я позвонил в Сан-Франциско. К телефону подошла помощник судьи Илстон, Трэйси Саттон. «Да, дело действительно существует, как и решение, на которое вы ссылаетесь. Однако большего я вам сказать не могу, поскольку дело это с грифом «Секретно».

Вот так неожиданность! Остается только догадываться, чем же так насолил экс-охранник Президента, что тамошний минюст подал на него в суд.

Частично наш интерес может удовлетворить фрагмент вышеупомянутого интервью Мельниченко: «Минюст был вынужден обратиться в суд, поскольку на неоднократные просьбы отдать записи я отвечал отказом».

В связи с этим возникает еще один закономерный вопрос: является ли отказ (хоть и неоднократный), достаточным основанием для возбуждения уголовного дела? Похоже, утвердительный ответ можно получить, предположив, например, что записи и техника ответчику не принадлежат.

Что же тогда выходит: майор, по его словам, по собственной инициативе с 1998 года (!), «документировавший» беседы в кабинете Президента Украины, не является собственником брэнда «Мельниченко-рекордз»? Кто же тогда? Неужто минюст США?

По нашему разумению, ответ напрашивается утвердительный, — сочла же заокеанская Фемида его (министерства) требования достаточным основанием для возбуждения хотя и секретного, но все же уголовного дела против майора. Доказав тем самым, что в «цитадели демократии» права собственности священны.

Хотя право на жизнь имеет и другая версия: Мельниченко, в виде платы за возможность получить политическое убежище в США, пообещал в качестве залога предоставить свой «архив» американцам. На данном этапе нет фактов, подтверждающих эту версию, однако не исключено, что им было подписано некое «бартерное соглашение», что и послужило основанием для возбуждения уголовного дела CR 01-0304 MISC SI против экс-майора, отказавшегося выполнять условия соглашения. И теперь, добившись справедливости, эксперты должны оценить «качество» предоставленного материала и определить, что же получено от новоявленного «узника совести».

Кстати, весьма любопытен фрагмент последнего из опубликованных интервью Мельниченко, где речь идет о том, почему не обнародованы новые фрагменты записей, которых, по словам майора, у него множество. Последовало весьма специфическое заявление: «Я убежден, что это пока преждевременно. Можно заработать дешевый авторитет, но погубить дело». Майор, мягко говоря, элементарно блефовал: он просто не имел права обнародовать записи, являвшиеся предметом уголовного разбирательства. Кроме того, не высовываясь, легче надеяться, что «в деле» регистрации в списках социалистов пронесет. Однако, судя по всему, не пронесло. Без сомнений — вскоре и американцы определят «цену» авторитету Мельниченко. Какой она будет — пока судить сложно. В этой связи нельзя не сослаться на мнение президента негосударственной правозащитной организации Freedom house Адриана Каратницкого, который считает наиболее вероятным, что аудиозаписи, сделанные экс-майором госохраны Николаем Мельниченко, являются смонтированными аудиокопиями официальных разговоров главы государства.

Похоже, в подлинность записей продолжает верить лишь Александр Мороз, который по-прежнему «не отказывается ни от единого слова или интонации заявления, сделанного им 28 ноября 2000 года в Киеве».