В последнее время не только в писательских кулуарах, но даже в прессе нередко дебатируется вопрос о том, кто может считаться полноценным литератором. Затеяли этот спор филологи, которые пеняют самозваным претендентам на писательские лавры, плохое владение языком (не только украинским), незнание законов композиции, стилистическую неряшливость. Однако, как показывает практика (хотя бы только что завершившийся конкурс «Золотой Бабай»), правила, пригодные для изящных филологических игр, отступают нынче перед умением рассказывать историю — просто, доступно и занимательно. Охочих до этого занятия оказывается отнюдь не мало. Для того чтобы быть изданным, уже необязательно иметь связи, репутацию и «корочку» профессионального союза. Реальный шанс прославиться имеет кто угодно. И те, кого раньше высокомерно именовали дилетантами, начинают потихоньку теснить с рынка (не столь уж широкого, скажем прямо) массовой литературы маститых «инженеров человеческих душ».


Ее переживают нынче те, кого принято называть «старшим писательским поколением». Литературная карьера этих авторов, как правило, начиналась после тридцати, когда, пройдя все бюрократические процедуры, они становились членами Союза писателей и автоматически получали право издаваться и переиздаваться за государственный счет. Только тех, у кого была реальная популярность, издавали вне плана, по мере сочинения книг. Остальные клепали идеологически выдержанные опусы про колхозы, заводы, парткомы или армейские будни, выпускали раз в три года новый роман, получая за него гонорар, позволяющий сравнительно достойно существовать в предоставленной государством квартире и отдыхать в корпоративном доме творчества. Кстати, квартиры и спецсанатории строились и содержались за счет проданных книг. Причем, благодаря их централизованному распространению, продавалась большая часть изданной макулатуры. Именно такой статус, к сожалению, приобретали через некоторое время эти книги, принимавшиеся в специальных пунктах на вес. Сдав туда двадцать килограммов произведений ивановых, петровых и сидоровых, можно было получить право на покупку томика, допустим, Валентина Пикуля. Еще «современные романы» часто предлагались в книжных магазинах в нагрузку к детективу или зарубежной классике.

Теперь общественное положение этого писательского большинства довольно шаткое. «Инженеры человеческих душ» привыкли жить вне времени, потому и не могут реализовать себя в условиях «дикого рынка». Они не востребованы даже в СМИ: публицистика, которая еще как-то кормила самых грамотных из них в эпоху митингов, теперь перешла в руки иных профессионалов. Это они пишут речи и программы для политических деятелей. Зарабатывать на хлеб редактированием художественных текстов тоже оказалось не всем по нутру и по силам. Остается жить на маленькую пенсию, безнадежно предлагать свои устаревшие еще в процессе написания тексты издательствам и, как ни странно, упорно журить младших коллег.

Их, кстати, коллегами часто и не признают. Классическое: «Нам это чуждо!» звучит на писательских собраниях, литературных вечерах, в брюзгливых статьях в ведомственной малотиражной газете. Они не приемлют не столько новых форм романа, сколько новых героев. И обижаются, когда их рукописи, игнорируя прошлые регалии, отвергают на литературных конкурсах, которых становится с каждым годом все больше. Каждая новая изданная книга для них — факт не коммерческий, а, если можно так выразиться, седативный. Есть книга — значит, о нас еще не забыли.


У авторов среднего поколения другие проблемы. Они уже утвердились в новой литературной иерархии. Между собой современные писатели «моложе сорока пяти» не делят денег. О серьезных гонорарах за книги, изданные тиражами от одной до трех тысяч, речь, как правило, не идет. А вот когда скрытая, а когда и явная борьба за PR присутствует. Имеющая резонанс малотиражная книга содержит эффект «гонорара замедленного действия». Особенно в цене те авторы, кого изучают в вузовских программах и по произведениям которых пишут рефераты, курсовые, дипломные, монографии. Все это способствует получению грантов, международных стипендий, государственных и приватных премий.

Проблема в том, что фактически эти писатели соревнуются за влияние на умы и сердца от силы трех—пяти тысяч постоянных читателей украинской литературы. Филологи (студенты, аспиранты, доценты, профессора и просто практики), для которых украинский язык действительно является родным, а жизненные интересы и контакты сконцентрированы в узком кругу коллег, пишут прозу, понять и принять которую могут только единомышленники или антагонисты, принадлежащие все к той же академической, довольно замкнутой филологической среде. Для них занимательность изложения сюжета — не главное достоинство книги. «Филологи считают, что они изобрели мир, дали ему основу. Ведь общаются люди вербальным способом, — комментирует подобную ситуацию Владимир Даниленко, инициатор проведения нескольких конкурсов массовой украинской литературы, стоявший, в частности, у истоков «Золотого Бабая» и «Коронации слова». — Они считают, что создают тексты для вечности. На самом же деле популярность романов, к примеру Юрия Андруховича, обусловлена тем, что он создал массовую литературу для филологов. Своеобразную филологическую «попсу».

Уточним все же, что Юрий Андрухович, породивший, кстати, массу эпигонов, пытающихся, заимствовав его стиль, делать себе имя на периферии, — случай все-таки в современной украинской литературе по-своему уникальный: он один из немногих нынешних писателей, не просто имеющих относительную европейскую известность, но и зарабатывающих на жизнь именно ремеслом литератора. Однако надо признать, что преодолеть на родине «филологический» читательский барьер не удалось даже ему. Его литературные загадки, символы и коды все же адресованы преимущественно опытному и утонченному интеллектуальному читателю. Стоит ли удивляться, что, выступая на заключительной церемонии конкурса «Коронация слова», главный редактор издательства «Кальварiя» Петр Мацкевич темпераментно сетовал, что подавляющее большинство лауреатов и дипломантов, прибывших из регионов, совершенно не ориентируются в современном украинском литературном процессе и, страшно сказать, даже не слышали фамилий Андруховича, Кожелянко, Забужко, Кононенко и Шкляра. Грех за это, заметим, лежит и на тех, кто украинскую книгу должен пропагандировать. Но не стоит игнорировать факт, что «не испорченные» «филологической попсой» литераторы вполне могут создать что-то действительно свежее и оригинальное. Прежде всего, в жанре бульварного чтива, наиболее востребованного рынком. Некоторые проницательные издатели, вроде братьев Капрановых из продюсерского агентства «Зелений пес», в это верят, выпуская и рекламируя «карманного» формата любовные романы, детективы и триллеры совершенно безвестных авторов. По сути, дилетантов.


Затеяв три года назад литературный конкурс «Золотой Бабай», Дмитрий и Виталий Капрановы получили на него несколько сотен рукописей. Более полутысячи романов и сценариев прислали авторы в оргкомитет «Коронации слова». Даже если принять во внимание, что львиная доля этих текстов — откровенная графомания, то все равно конкурсы себя оправдывают: ведь среди их лауреатов оказалось несколько десятков отменных потенциальных рассказчиков. У «первых ласточек» на рынке украинского массового чтива — различный социальный статус. Большинство — люди с высшим образованием: учителя, врачи, журналисты, инженеры. То есть все та же интеллигенция. Есть среди этих авторов и совсем далекие от литературы люди: попадья из Полесья, рукопись романа которой чуть не съел козел; осужденный, написавший детектив в тюрьме; доярка одного из южных сел.

Конечно, украинский язык многих из них оставляет желать лучшего. Надо признать, что подавляющее большинство тех, кто берется за перо не для того, чтобы в очередной раз описать свои мысли по поводу сложности внутреннего мира интеллектуала, а написать увлекательную историю, как правило, изъясняются на местечковом суржике. Но важно ведь то, что пишут они на государственном языке. А «мовнi огрiхи» в их книгах могут исправить и профессиональные редакторы-филологи. Это куда более конструктивная позиция, чем снобистское высокомерие по отношению к «литературным выскочкам».

Поймите меня верно. Я не предлагаю объявлять призыв в литературу дилетантов, хотя их и без того полно среди писателей. Речь идет о поиске оригинальных идей, которые, как показали конкурсы массовых жанров, встречаются у «самостийных» авторов не так уж редко. Например, одна известная писательница, входившая в состав жюри «Коронации слова», даже усомнилась в оригинальности одного из прочитанных текстов. Ее удивило, что в нем все сюжетные линии доведены до конца, каждое ружье выстрелило, а в Украине так не пишет никто. Не принято, о чем дилетанты, к счастью, не всегда знают. А если еще не идти на поводу у ортодоксов от филологии и не править довольно колоритную прямую речь персонажей в этих книгах, мы наполним украинский рынок полноценной и качественной массовой книгой. То, что ее нужно суметь подать и продать, обсуждать здесь не будем.

Проблема подобных конкурсов, на мой взгляд, состоит и в том, что оценивают присланные на них тексты профессиональные литераторы, иногда изначально пренебрежительно относящиеся к «бульварной литературе». Простые истории вызывают у них отрицательные эмоции. В этом году на церемонии награждения «Коронации» «старшие классики» чуть ли не потрясали кулаками: «Мы заставим Курковых писать по-украински!» А ведь Андрей Курков не угодил им только тем, что известен в Европе как рассказчик и мастер захватывающего сюжета. И хочется, чтобы литературные ряды таких «неугодных» пополнялись. Тогда, возможно, украинский читатель начнет читать именно украинскую книгу.