Агрессивные стаи голодных бродячих собак парализуют жизнь украинской столицы. Врасплох застигнутые нашествием люди заперты кто на вокзале, кто в троллейбусе, кто в магазине. Но и, по счастью, оказавшимся в своих квартирах гражданам худо: отключено электричество, водоснабжение, отопление (а на улице февраль, причем не нынешний, с плюс 20 на термометре, а настоящий книжный — с лютыми морозами, колючими метелями, пронзительным завыванием холодного ветра). В городе объявляется чрезвычайное положение, сюда вводятся специальные армейские подразделения, учиняющие беспощадную стрельбу по лохматым оккупантам. Люди побеждают осатаневших животных, однако истинного облегчения это не приносит. Город продолжает пребывать в катастрофическом состоянии: взрывающиеся телевизоры, залитые по щиколотку кровью застреленных собак и заваленные их трупами парадные, обезумевшие обыватели...

Таков краткий сюжет романа Александра Винокурова «Сучьи дети», который его издатели, продюсерское агентство «Зелений пес», ради красного словца не щадящие родную мать-словесность, аттестуют как «безпрецедентну за смiливiстю i розкутiстю книжку», которая «не має аналогiв у вiтчизнянiй лiтературi».

«Сучьи дети» населены не только сонмищем собак, но и людей. В центре его интриги — четверо незадачливых охотников, застрявшие в сломанной «Волге» на заброшенной военной базе, захваченной бешеными псами... Кап — Андрей Сторчак — без преувеличения, самый симпатичный автору персонаж. Бывший военный врач, ныне безработный, мужественный профессионал с горячим сердцем и холодной головой. Знаток народного фольклора и истории. А к концу романа еще и ловелас. Эрудирован. Читает длинную лекцию о волках: дескать, они лучше собак и уж тем более — лучше людей. Юный журналист по кличке Нестор, пройдя горнило редакций современных газет, остался чистым, честным, принципиальным и наивным (простим автору, самому газетчику, некую идеализацию своего ремесла); как и принято среди образованных героев в украинских романах, прекрасно знает классиков (не только помнит, что сентенция «Человек человеку — волк» принадлежит римлянину Плавту, но даже сходу называет произведение). Пошлинога, бывший биатлонист и истовый охотник, сильная и своенравная личность. Четвертый, Анатолий Томашевский, выписан скупо: человек явно хороший, но простуженный, из-за чего полкниги пребывает в горячке.

Спасает город семидесятидевятилетний профессор-этолог, тоже приятный человек, похожий на Дмитрия Яворницкого, историка Запорожской Сечи, каким его описал Олесь Гончар в романе «Собор».

Хотя «Сучьи дети» и триллер, дать погибнуть кому-то из милых его сердцу героев автор не решается. На роли жертв он предназначил множество второстепенных персонажей. Они мелькают в романе в невероятном количестве, заставляя предположить, что просто писать остросюжетную вещь романисту как-то стыдно. Он еще, как принято у наследников великих реалистических традиций и пламенной публицистики, ставит обществу социальный диагноз. Вполне, кстати говоря, предсказуемый: собачьи условия жизни порождают в самих людях ненависть; им нужен только повод, чтобы накопившееся зло на ком-то выместить, оголтело ли расстреливая по приказу собак или в праведном гневе выталкивая пьяного жлоба из автобуса на съедение бешеным животным.

Наверное, Александр Винокуров читал Стивена Кинга (тот, кстати, тоже как-то писал о бешеных псах). «Сучьи дети» тщатся подражать романам ужасов знаменитого американца. Но проигрывают им не только в остроте интриги, а, прежде всего, в анализе природы зла. У Кинга оно всеохватно, мистически кошмарно, а в «беспрецедентном» украинском бестселлере ситуационно и истерично. Так что все-таки лучше читать Кинга. Или «Чуму» Камю. Тоже, между прочим, смелая и интересная книжка.