В незапамятные времена украинской истории, в ту пору зависимой от истории польской, сейм издает, себе на горе, постановление относительно полицейского «Порядка со стороны Низу и Украины». И вот уже в следующем 1591 году разъяренное тем «Порядком...» казачество во главе с гетманом Косинским (очевидно, обнищавшим украинским аристократом) напало на Белую Церковь и уничтожило ее весь, скажем так, польско-католический состав. От тамошнего гарнизона до официальных бумаг. Косинского, впрочем, вскоре убили. Но у этих кровавых коллизий было продолжение. Впечатляющее и нескончаемое — на последующие четыреста лет украинской истории.

Украина 1581—1891 годов — страна непрестанно воюющая. Либо против войск завоевателей, либо же в тех войсках. Обобщить или хотя бы частично представить этот грандиозный военный пейзаж даже сегодня еще невозможно.

Покамест его обобщает только песня, в которой то ли «за свiт встали», то ли «засвистали козаченьки» в свой полуночный поход, а Марусенька «заплакала свої карi очi»...

Вокальный эпиграф ко всей четырехсотлетней военно-украинской истории, возникший где-то как раз посередине таковой. Он эмоционально точно обозначает и то, что было двести лет до того, и то, что будет затем кряду двести лет.

Украина — страна трагической геополитической судьбы. «Пограничная» страна. Она воевала то с поляками, то подчас, по польской же прихоти, с Турцией или Москвой. А то и со Швецией.

Тогдашняя Польша, азартное анархо-аристократическое государство, вовлекает Украину во множество военных интриг. Впрочем, временами доставалось и самой Польше... Запад Украины отошел к матереющей Австрии, Восток — к России. Ну так тот Запад, в лице русинского селянства, и превратился в главный людской резерв венского войска.

Первыми в павший наполеоновский Париж входили галицийские парни австрийского полка. «Та нiвроку гарне мiсто. Не згiрш од нашої Коломиї».

К исходу позапрошлого века, после двухсот с чем-то лет войн, прерываемых только подготовкой к ним, «русская» Украина как бы окончательно перешла на военное положение.

Киевский и одесский военные округа — самые угрожаемые (и, разумеется, самые угрожающие) из всех тринадцати военных округов романовской империи. Их этнический состав едва ли не сплошь украинский.

Характерно, что в русской военной беллетристике того времени все солдатские, фельдфебельские и унтер-офицерские фамилии — подчеркнуто украинские. Миллионы и миллионы украинцев — под ружьем, готовым в любую минуту выстрелить. В германо-австрийскую ли, в турецкую ли сторону. Одно время — даже в японскую.

Вот ружье-то и пальнуло. В трагических стихах Александра Блока встает «отравленный пар с галицийских кровавых полей».

Блоковские строки были написаны 1 сентября 1914-го. А уже через три дня части Киевского военного округа ворвались в австрийский Лемберг, то бишь во Львов. И — всеобщее солдатское недоумение: «Та тут всюди по-нашому балакають».

Советская эпоха довела военное положение Украины до устрашающе чрезвычайного. Параллельно гражданской войне забушевала не менее свирепая война — польско-советская. В которой обе стороны, разумеется, не спрашивали Украину о дозволении рвать ее на части.

А затем возникают те же погранично-военные округа, но уже в советской системе, романовскую весьма и весьма превосходящую.

Подсоветской Украине, среди прочих ее стратегических ролей, отводится роль подчеркнуто прифронтовая. Со всеми кровью вытекающими отсюда последствиями. В годы Второй мировой — уже, впрочем, не вытекающими, а хлещущими.

Но вот после той сверхвойны все остальные советские войны ушли как бы под землю. Информационно спрятались. Их потери, стратегические и тактические коллизии, замуровали в сейфах. Война в Китае. Война в Корее. Во Вьетнаме. Мозамбике. Анголе. И прочая, и прочая.

Где только не разбросала империя свои военные фактории! И снова украинцы в том аду. «Советники», «перевозчики», «инструкторы»... И другие рабочие той малоизвестной войны, трудившиеся без отдыха все сорок пять «послевоенных» лет. Вот судьбы только моих однокашников и однополчан.

У одного «разводящего» на китайской границе маоистские диверсанты вырезали караул. Другого, близ его ракетной площадки в Синае, настигла израильская ракета. Третий бодро перестреливался с южноафриканцами в коммунистическом тогда Мозамбике. Еще один, боевой пловец, высаживался на остров Свободы... И так далее.

Угрюмый солдатско-офицерский эпос предназначался единственно для «неслышного» служебного пользования. Афганистан — лишь видимая вершина того чудовищного айсберга.

Что ж. Было время разбрасывать камни из имперских катапульт. Но теперь надо их собирать. Первое невоенное десятилетие нашей истории начиналось на пороге 1990-х. Тогда, когда весь мир, окромя нас, входил в новую войну. Персидский залив. Балканы. Кавказ. Средний Восток.

Украину это мировое несчастье как-то обошло. Мы впервые за последние четыреста лет не воюем. Правда, множество наших солдат проходит в качестве «миротворцев» не просто по горячим, но по пылающим точкам. И похоже, еще больше украинских «солдат удачи», ландскнехтов, рыщут за этой удачей примерно в тех же точках. Но при всех ужасах это все же не тотальная война, бушевавшая здесь века.

Я готов за это благодарить кого угодно, включая украинскую политическую элиту, которая то ли сумела избежать войны, то ли не сумела втянуть нас в нее. И в том и в другом случае элита эта заслуживает самой глубокой благодарности. Я говорю это без ноты иронии.

Автор этих строк впервые себя помнит — на плечах у бабушки, бегущей полем к лесу, вместе со всей полесской деревушкой. Партизаны на ее краю убили немецкого солдата, раздели его и бросили у дороги. Вот деревня, спасаясь от мести, и бежала сломя голову. Апокалипсис. «И пятый всадник — Страх»... Уже в партизанском отряде, в котором мать его, связная, наконец совсем осталась, у меня было ощущение полного покоя, полной защищенности.

Только спустя десятилетия я наконец-то сообразил: как раз то время было самым опасным. Германскому военному дракону стоило только слегка ударить хвостом, чтобы от лесного убежища не осталось даже пепла. Оттого эти десять лет представляются мне счастливой национальной лотереей. История, столь безжалостная к Украине, вдруг ее, скажем так, демобилизовала... Война закончена.

Постучим по дереву.